Я коснулась груди кончиками пальцев и потрясенно охнула, вспомнив кое-что. Велиус обещал нам инициацию. Ритуал. Обряд. Что угодно, в чем мы не разбирались, способное ввести нас в Волчье Логово, а пока мы будем жить вне стен общежития. Иначе риск нашим жизням обеспечен.
Тем временем мы подъехали совсем близко к замку, на вымощенный белыми плитами двор, где несколько десятков собравшихся слуг и студентов встречали своего господина и благодетеля. Первые были старше и одеты в серое, вторые – совсем юные, от двенадцати на вид лет до двадцати, одеты в синие штаны, рубашки и платья. Я сглотнула, со стыдом оглядела свое ветхое рубище. Ехать в академической форме нам не позволили, до инициации ее запрещено надевать. И выдумано это не Велиусом – это древние правила, созданные еще основателями академии, о которых я ничего не знала.
Успокаивало только наличие добротной и крепкой одежды, которую везли в наших новых сундуках.
Дрожа от усталости, я медленно вылезла из повозки и чуть не упала, оступившись. Ноги затекли, ступни будто покалывало маленькими острыми иглами, ягодицы неприятно ныли от долгого и однообразного сидения на одном месте. Понимая, что сестра испытывает те же неудобства, я подала ей руку, помогая выбраться следом.
А потом что-то неуловимо и очень резко, быстро поменялось.
Я услышала чей-то яростный дурной помысел, игравший нехорошей оглушительной музыкой. Затем – пронзительный и мерзкий свист, не обещающий ничего доброго.
Увидела, как остро сверкнул металл под лучами летнего солнца.
В Велиуса Винсенте стремительно летело золотое копье.
Глава 11
Время разделилось на «до» и «после».
И без того истерзанное страданиями сознание обжигали болезненные мысли, к горлу подкатился горький ком, я буквально чувствовала, как время остановилось. Это чудовищно, мучительно, невыносимо! «Ты – никто, Анна Силиван, - напомнил мне зловещий голос из глубины души, - постарайся не остаться никем».
Крепко сжав кулаки, я приложила все усилия, чтобы не зарыдать и не завыть в голос, от ужасных воспоминаний, рвавших изнутри мою душу на части. И кинулась вперед, чтобы сбить с ног Велиуса Винсенте. Зашлепала рваными сандалиями по холодным камням, по дороге потеряла один из нилчх, поранила ногу, но сейчас это неважно. Цель всего одна… догнать Велиуса, врезаться в стремительно удаляющуюся спину с разбега, сбить его с ног… Но он очень сильный и крепкий с виду, а я маленькая, худая, и слабая.
Тем не менее столкновение произошло стремительно.
Я легко влетела в широкую спину, заверещала, чтобы напугать его, надавила на плечи, заставив пригнуться, и в следующий момент стрела пролетела над нашими головами. Тогда я замерла, не в силах от него оторваться, а когда получилось опомниться, обнаружила себя сидевшей на его спине и цепляющейся за шею, как будто он вызвался пронести меня через глубокую лужу с мутной, грязной водой. О Мириты, какой позор!!! Но хуже всего, что мне нравился приятный запах, исходящий от его волос. Это розовое масло?
Голова пошла кругом.
Вокруг нас сгустилось чудовищное молчание – стихли птицы, замолкли люди, даже ветер перестал тревожить зеленые листья на молодых деревцах. Меня охватило странное оцепенение, но заставить себя расцепить пальцы и слезть на камни я все-таки смогла.
- Господин Винсенте, я прошу прощения… - пробормотала, не рискнув поднять на юношу глаза.
Он не гневался и не злился, потому что был растерян еще сильнее, чем я.
- Тебе не за что извиняться, Анна, - по его холодному и отстраненному тону я сначала подумала, что извиняться как раз есть, за что, но потом нерешительно взглянула на встревоженное лицо Велиуса Винсенте, и усомнилась в собственной уверенности. – Ты спасла мне жизнь.
Злой, напряженный, цепкий взгляд был накрепко прикован к студентам. Я тоже повернулась к ним, но не уловила ни единой крамольной мысли, ни одного оттенка досады или отчаяния. Ректору академии никто не желал смерти, или… никого из желающих ему смерти здесь не оказалось. Он успел улизнуть. Или она? Может статься такое, что у Велиуса была женщина, и осталась зла на него?
Нет, ответила я сама себе, он слишком юн.