На плечи Велиуса свалилось непомерно тяжелое бремя, поэтому ему едва ли есть дело до женщин. А мне лучше не обдумывать подобное, иначе он разозлится. Все мужчины злятся, когда их спрашивают о личном – в этом меня сумел убедить отец, когда я осмеливалась дерзко спрашивать, не желает ли он найти себе подружку и привести в дом мачеху, чтобы готовила и стирала она, а не мы с Кэри. Поэтому и сейчас я промолчу, вспомнив, что с мужчинами лучше держать язык за зубами, но читать их мысли ментальной магией.
Вот только читать мысли Винсенте мне по-прежнему не удавалось. Наверное, он окружил себя незримой броней из защитных заклинаний, но пока мне эти знания недоступны. Я утешила себя мрачной и капризной мыслью, что не очень-то и хочется пробираться в его голову, но понимала, что лгу сама себе.
- Я рада служить академии, - искренние слова сами сорвались с моих уст.
Лицо юноши просветлело.
Он ничего не сказал, но одобрительно коснулся моего плеча.
- А где стрела, господин Винсенте?
- В траве, - отрывисто промолвил он.
Пока мы оба медленно оборачивались, больше всего я боялась увидеть мертвое тело человека или мага, которому вместо Велиуса досталась несправедливая и жестокая смерть. После гибели отца это было бы слишком страшно. Но ни залитой кровью яркой травы, ни трупа я не увидела. А тут еще и Кэролайн подошла, взяла меня за руку, взволнованно заглянула в глаза.
- С тобой все хорошо, Эннис?
- Да… - выдохнула я еле слышно.
Сестра улыбнулась, крепче сжала мои озябшие пальцы. Она хотела сказать что-то ободряющее, а я хотела поддержать ее, ведь Кэролайн тоже напугалась, но в наше милое сестринское общение бесцеремонно вмешался ректор Велиус.
- Девушки, вы можете идти в женское крыло, - сказал он хрипло. – Простите, мужчинам туда вход закрыт.
- Даже вам? – удивилась Кэри, картинно приложив ладонь к груди и приоткрыв рот от деланного изумления.
Вот лицедейка! Я же знаю, что она далеко не в шоке! Просто обладает большим обаянием, чем я, и это позволяет сестрице узнавать чужие секреты, несмотря на отсутствие ментального дара. Вот и сейчас – Велиус хотел отвернуться, словно не слыша вопроса, а эта поганка зацепила его умоляющим, невинным взглядом широко распахнутых карих глаз. И ладони сложила на груди, изображая молитвенный жест.
- Всем ректорам, Кэролайн, - сказал он устало, твердо и без сожаления. – Служанки Дея и Нита вас проводят. Я распоряжусь.
Служанками оказались восточные сестры-близнецы из семьи оборотней-змей; их кожа была синей, глаза сверкали ярким золотом, а на шеях красовались одинаковые метки клейма, а одеты они были в длинные и серые мешковатые платья. Я напрасно думала, что жизни западных рабов и нищих ужасны и лишены всякого смысла – восточникам этого статуса приходилось хуже. Не всем, только частым оборотням, редчайшим вампирам и рождающимся от силы четыре раза в кватрион Двойникам. Кто эти создания, я не знала, но даже наш бесстрашный отец упоминал о них с ужасом.
Пока мы шагали за девушками, на нас с любопытством глазели все, кому не лень. И мне это совсем не нравилось. Кэри вообще не переставала нервно озираться по сторонам, кусая губы и стремясь убежать вперед, обогнать служанок, чтобы ее никто не видел. Насилу удалось удержать ее за руку, остановить ее норов, медленно и нежно обнять за плечи.
- Не бойся, милая сестра, - тихо сказала я ей на ухо. – Возможно, так принимают всех новичков.
- Но не все рождены нищими, - Кэролайн поежилась.
- Постарайся об этом забыть. За нами уже несут сундуки…
И все-таки мне что-то не давало покоя.
Далеко не все так просто, как мы хотим видеть.
Если бы мой ментальный дар простирался чуть шире, был развит чуть сильнее, видел чуть глубже, я узрела бы окружающую меня жуткую картину молчаливой безнадежности и ледяного, застывшего в теплом летнем воздухе отчаяния. Но пока мне не дано было познать окружающее пространство. Я просто молча шагала за служанками, уже по прохладным широким коридорам замка, и отрешенно думала, что все самое сложное для нас только начинается. И понять это помогло покушение на ректора. Теперь мне еще сильнее захотелось стать адепткой, пока он жив, ведь иначе мы с Кэри останемся никем и нас просто вышвырнут наружу.