Поделиться этим знанием мне было не с кем, поэтому я попыталась поскорее выбросить злые мысли из головы, успокоиться и прислушаться к сути всего: камней, дерева, цветов в кадках, спокойного дыхания сестры. Меня окружали безмятежность, нега, полное отсутствие суеты и легкая прохлада, только неясное, смутное чувство гнетущей тревоги не позволило расслабиться и мне. Сев на краешек своей кровати, я закрыла глаза, попыталась прислушаться к самой себе.
К тому, что творится внутри меня на самом деле.
Что скрывается за чистым, ясным сознанием?
Тьма.
Если ударить по сознанию резким воспоминанием, ледяной мрак хлынет наружу, переполняя все мое существо, лишая рассудка!
- Ах! – с моих уст сорвался болезненный стон.
Во рту пересохло.
Оно опять начиналось. Нечеткие, смутные образы встали передо мной. Люди злобно ворчали, маги исступленно повторяли заклинания.
- Где твоя мать?
- Я не знаю…
- Где твоя мать, девчонка?!
- Грязная шлюха! Спуталась с фиаламцем, и вас породила!
- Мы убьем всех вас, слышишь ты, глупая девка? Чего глазами хлопаешь?! Убьем каждого и скормим собакам, а ее, эту грязную мерзавку, заберем с собой в Аранию…
- Ха! Она будет рожать нам детей!
- Где она?!
- Мама!!!
- Нет у тебя больше матери, девка неумытая!
Последний крик сорвался с уст чисто, ясно, звонко.
Распахнув глаза, я обнаружила себя лежавшей на постели, охваченной мелкой дрожью. Руки были ледяными, зубы выбивали дробь, хотя в комнате было не так уж и холодно. Кажется, я перестаралась с магией, занимаясь самокопанием и самобичеванием, да еще и после долгого пути. Дея сказала, что ближайшие пару дней мы не будем учиться, просто узнаем побольше об академии и познакомимся с другими адептами. Надо отдохнуть… хотя, как это сделать, если постоянно думать о волнующих меня вещах?
Мысли снова вернулись к матери.
Мама…
У нее были светлые шелковистые волосы, которые унаследовала Октавия. У нее были добрые голубые глаза, которые унаследовал Фрэнсис. У нее был весь свет, на котором держался наш дом. И через две луны после рождения брата она исчезла.
Отец ходил мрачнее тучи и твердил, что ее убили.
Но я-то помнила истину. Только не рассказывала, пытаясь не навлечь на себя и Кэри его гнев, потому что он и так нас колотил ежедневно, пока мать не видела, да еще и старался не оставлять следов. Кто-то считал Ноа обезумевшим пьяницей, но нет, он всегда оставался очень расчетливым и хитрым подлецом.
Далию Силиван уволокли в Аранию, и никто не смог, не посмел, не успел за нее заступиться.
Содрогаясь от этих мыслей, я легла на кровать, перевернулась на бок, чтобы смотреть в стену, и обняла худые колени руками. Хотелось кричать и плакать, подвывать и горестно всхлипывать, но слезы будто перегорели в моей обессиленной душе, и уже ничего, кроме оболочки, не осталось. Мир жесток, и я должна это помнить всегда, какую бы доброту не проявлял ректор.
Не успела я мысленно выругать себя за то, что продолжаю думать о нем, как меня сморил тяжелый сон, и я решила ему не противиться.
***
- Ты стонала и кричала во сне, - уверенно заявила Кэролайн, сидя на своей постели и свесив обнаженную красивую ногу, слегка покачивая ей. – Тебе снился дурной сон, Эннис?
- Не помню, - мрачно призналась я, и снова тщетно попыталась вплести в волосы красные ленты.
Хотелось чего-то яркого, красивого, способного поднять мне настроение. Но Кэри успела ухватить голубые ленты, которые нам принесли, а красные слишком сильно напоминали мне о крови. Поэтому лучше останусь-ка растрепанной, а потом, глядишь, раздобуду какие-нибудь зеленые. О, Мириты, о чем я только думаю в такой важный час…
- Оденься, Кэри. Скоро к нам придут…
- Дея и Нира, - медленно проговорила сестрица. – Они уже приходили, но я вымолила дать тебе еще часок отдыха.
- О, милая Кэри… Спасибо… - с облегчением выдохнула я, и потянулась за формой.