- Велиус…
Да, я хотела его видеть. Хотела, чтобы он вернулся и забрал меня отсюда, даже если я этого не заслужила. Я – злодейка, негодяйка, оборванка и воровка, меня обязательно очернят стражи и пострадавшие от моих рук ученики, но он-то поймет, что это не так. Он – божество-полукровка и видит больше, чем все остальные…
Во рту пересохло.
Пытаясь проверить свою догадку, я направила ослабевшие силы разума на его сознание, и знакомо наткнулась на глухую ментальную стену. Улыбнуться не получилось, но, когда меня легко подняли на руки, ласково погладила шершавый край дорожного плаща Велиуса. Не знаю, уловил ли он это легкое прикосновение, но виду не подал и вообще не обращал внимания на мое поведение. Я поняла, что он очень зол и на кого-то кричит, вероятнее всего на стражей.
Уже выходя из моего временного узилища, он все равно продолжал покрывать подобострастно бегущих за ним солдат, закованных в легкую броню, гневными тирадами:
- Олухи! Мерзавцы! Глупцы!
- Господин ректор, мы нижайше просим вашего прощения!
- Я не казню вас сам – я отправлю вас на суд Падшего! Уж он-то постарается, чтобы вы быстрой смерти запросили!
- Помилуйте, господин ректор…
- Милости будете просить у змеев-сердцегрызов, когда нагими попадете в Хладные Земли! – продолжал рычать Велиус, щедро суля страшные кары. – Что стоите, остолопы?! Открывайте двери!
Раздался скрежет, мерзкий скрип, резанувший мой слух, и сквозь запахи затхлости и плесени появился чистый, свежий воздух. Я вдохнула его полной грудью и окончательно лишилась сознания.
***
- Анна, Анна, Анна…
Ректор ходил из угла в угол кабинета, растерянный, помрачневший, усталый. Он прибыл сюда, чтобы отдохнуть с дороги и набраться сил, а вместо этого пришлось вызволять дикую и несносную меня. Было стыдно, даже кончик носа покраснел. Он продолжал мерить комнату медленными, легкими шагами, затем вдруг резко остановился, посмотрел на меня в упор.
- Не хочу тебя пугать, но всему есть свой предел.
- Вы отчислите меня? – удрученно шмыгнула носом. – Тогда можно хотя бы остаться здесь работать?
- Я никого не отчисляю против его воли, - ректор слегка успокоил меня. – Есть другие методы воздействия.
- Змеи-сердцегрызы?
- Забудь про этих тварей, - юноша махнул рукой. – Я ведь сказал это стражам так, для острастки. Не в моих силах отдавать живых людей на суд Падшему.
Я выпрямилась на высоком стуле, пытаясь сохранить удобное положение и при этом выдержать на себе серьезный взгляд ректора. Если меня не отчислят, это хорошо, но нужно как-то показать, что я сожалею о случившемся, но не жалею пострадавших.
- Господин ректор, эти… Они…
- Знаю, - он поджал губы, красивое лицо потемнело, яркие глаза загорелись недобрым огнем. – Ваша сестра рассказала обо всем. Виновные наказаны.
- Меня тоже накажете? – спросила обреченно.
- Ни в коем случае, - отрезал юный ректор, и остановился. – Во-первых дважды не наказывают, во-вторых ты заслуживаешь скорее поощрения, чем возмездия. Но, Анна, помни свою клятву. Не заставляй меня жалеть о своей доброте.
Мои губы дрогнули, а потом я через силу улыбнулась и выдохнула:
- Ни в коем случае, господин ректор.
Глава 19
В зловещем свете заката, когда алые облака затягивали небосвод, над Фиаламом сгущался мрак и до наших ушей доносился тяжелый звон церковных колоколов. Нарастала напряженная тишина. Мы все, независимо от возраста и положения, чувствовали опасность. По академии ходили слухи, что старые консилисты заманивают в свой культ молодежь, обманом завлекают доверчивых горожан и крестьян, внушая им, что магия – опаснейшее изобретение Падшего. Не знаю, что случилось с другими магическими академиями и как их ректоры собирались защищать адептов, но ясно одно: император не отправит воинов, чтобы спасать оборотней и бастардов. Наше спасение – только наша забота.
Магическая академия «Волчье логово», прежде бывшая гордостью ближайших городов, стала причиной ненависти. Уже совсем скоро к нам потянутся ожесточенные фанатики и придется защищаться магией и сталью.