Но потом Кэри вытерла руки о полотенце, поданное для вытирания пальцев после розовой воды, и я поняла, что слегка ошиблась.
- Благодарим, наш благодетель, - проговорила я с радостью, надеюсь, не слишком наигранно, заворачивая хлеб, сыр и ягоды в виноградные листья. – Мы обязательно навестим вас еще.
Сестра бормотала все то же самое, с небольшой разницей, рассыпаясь в бесконечной благодарности. Но когда мы вышли, то переглянулись и обе с трудом сдержали смешки.
- Он думает, что мы вернемся?
- Конечно.
- Вот дуралей…
- А мне он понравился… Симпатичный и богатый…
- Кэри! – я отчего-то покраснела. – Даже не думай об этом!
- А что такое? – сестра очень удивилась. – Все лучше, чем жить с таким, как наш отец…
Да, в этом она была права, но и мне не нравилось такое положение вещей. Плебейские и даже купеческие сынки частенько сманивали девиц с наших нищих улиц, а через несколько лет те возвращались побитыми, потрепанными, нередко еще и с детьми – под сердцем или на руках. Поэтому я не могла не бояться за сестру, слишком уж она бесшабашная в отношениях с парнями, надеюсь, смогу уговорить ее не делать глупостей.
Хотя, кого я обманываю? Мне самой бы их не натворить!
На большой город медленно опускались сумерки. Мы провели здесь добрую часть дня и твердо знали, что дома поджидает отец с колотушками и криками. Наученная горьким опытом, я отвлекла силой мысли слугу и стянула бутылку хорошего вина. Отец привык к дрянному пойлу, такой сладкий, пряный напиток его желудок выдержит едва ли. А если и да, все равно папаша отрубится на всю ночь и приличную часть следующего дня. Старый уже стал, слабый.
- И все-таки жаль, что мы не пойдем к нему, - вздохнула Кэри, замедлив шаг.
- Пойдем, но не обязательно завтра, - рассеянно ответила я.
Вместо слов благодарности она вдруг взвизгнула и крепко сжала мою руку, до боли. От неожиданности из глаз брызнули слезы, я озадаченно посмотрела на сестру.
- Что… - начала, было, и осеклась, проследив за жестом ее руки.
Сквозь пелену сгустившейся прохладной полутьмы прорезались языки красного пламени, они начинались примерно около нашей хижины и рвались к черному небу. Усилившийся ветер приносил запахи гари и крови, слышались отчаянные возгласы женщин и знакомый громкий плач перепуганных до полусмерти детей.
Я ахнула, прикрыла рот ладонью, и голова закружилась так, словно я рисковала немедленно хлопнуться в обморок, как изнеженная девушка из богатого дома Сердце пропустило удар. Душа сжалась в предчувствии близкой беды, в которую я пока не могла поверить. Нет, нет, нет… Невозможно!
- Кэролайн, - ласково сказала я, пытаясь то ли уговорить ее, то ли успокоить, - идем скорее вперед! Не бойся…
- Ты сама боишься, - прошептала сестра, глотая слезы.
- Ага…
В полном оцепенении я кое-как побрела дальше, стараясь не слишком сильно сутулиться от навалившегося на спину горя. Позади семенила Кэролайн, и я боялась читать ее мысли, узнать, что она чувствует. Копаться в ее сознании в такую минуту, да еще и без особой цели, бесчеловечно. Наверное, лучше пока не говорить с ней об этом, просто успеть добежать до обугленных остатков хижины и узреть все своими глазами, принять неизбежное.
И мы, две ведьмы, шагали вперед, боясь посмотреть друг на друга.
Мы еще не знали, что ждет нас впереди.
Глава 5
Хижина догорала.
Мы с сестрой подбежали к ней, тяжело дыша и крепко держась за руки, и тут настало время сильно пожалеть, что ни она, ни я не владеем стихийной магией. Неважно какой. Обидно, что такая чара свойственна аранийцам и наша мама могла бы ею обладать, но нет. Обреченность встала перед нами высокой стеной из серого пепла и красных искр, затерявшихся в покрытой росой траве и на обломках камней под ногами. Бам-бам-бам – колотилось мое сердце.
Но пожар, уничтоживший наше жилище, худшее из зол.