— Как закончишь прихорашиваться, перекуси и ступай в комнату лекаря следить за состоянием тех, кто находится там. И только, если они будут страдать совсем невыносимо, приведёшь Милиссу.
— Но она просила разбудить её, сразу как они очнутся.
— Не стоит, она вчера и так переутомилась.
Вскоре из своего путешествия вернулся Фил. Сменив староместских коней на каримских, они с лордом отправились на смотр въездов в город.
Выйдя из замка, Виго в очередной раз смог «полюбоваться» результатами труда законника: площадь украшали четыре большие виселицы. Три дальние были заняты изуродованными трупами стражников и убийц, а на ближайшей помещались тела служанок леди Тимвей. Их Довчарм, как и обещал, повесил на «длинной веревке», размер которой он специально подбирал в соответствии с ростом и весом каждой из жертв так, чтобы она могла пальцами ног дотянуться до настила (подвергнутые сей процедуре обычно умирали по несколько часов).
Насмотревшись вдоволь на место казни, мужчины продолжили свой путь. Они поочередно побывали на каждых из трёх ворот, где Алексим представлял своего спутника как нового командира всего каронского гарнизона на ближайший месяц.
Вернувшись, воевода прежде всего зашёл справиться о здоровье капитана. Тот сидел на своей постели и беседовал с Мией.
— Тоже мне гениальный полководец! — воскликнула жрица Абилис, завидев иланского правителя. — Сказал, что эти люди тебе нужны, а сам меня к ним не пускаешь!
— Хотел, чтобы ты отдохнула, — пожал плечами тот.
— Не сомневалась, что ты именно так и ответишь, — усмехнулась она. — А между прочим, Азанне из-за тебя пришлось снова напоить лекаря сонным отваром.
— Ну, это ему не повредит. А чтобы потолковать, мне и Нуция достаточно.
— Тогда я, пожалуй, вас покину, — рассудила Чёрная Кошка, — там ещё многим не помешает моя помощь.
— Славная девушка, — отметил Ренс, когда та ушла.
— Согласен, — отозвался Виго, — о чём вы с ней болтали-то?
— О вас, милорд.
— Обо мне?! Да уж! — он немного помолчал, а после обратился к делам: — Завтра я уезжаю и забираю около половины своих ребят. Здесь я оставлю двадцать семь человек, главным среди них назначен Фил. В ближайший месяц и замком, и внешней стеной распоряжаться будет он. Вся власть вновь станет твоей после того, как мои воины уедут. Но за то время, что они тут хозяйничают, ты должен нанять себе новую стражу. Да, и кузнеца тоже, пожалуй, заведите.
— Понятно, так значит, мое греховное молчание уже искуплено перед королем?
— Конечно, считай, что ты был прощен с последним ударом кнута, как и все прочие, подвергшиеся той же каре.
— А кому достанется сам город?
— Со временем Нельон найдет кого-нибудь достойного, а пока и Карон, и все прилегающие земли принадлежат Совету. Они, кстати, должны подойти в приёмную около полудня, надеюсь, и ты сможешь там присутствовать.
— Думаю, смогу, только пришлите за мной, а то я сейчас собирался вздремнуть часок, чтобы сил набраться.
— Хорошо.
Лорд и сам был не прочь передохнуть, однако ему было не до этого. Сначала он отыскал своих дружинников, а так же всех тех, кто участвовал во взятии южных ворот, коих на сей момент оставалось одиннадцать, и сообщил им о завтрашнем отъезде в Илан. Солдаты обрадовались ещё больше, когда командир разрешил каждому взять на свой вкус по безделушке из тех, что украшали покои леди в главном здании. После воевода предупредил Фила, чтобы тот не забыл одарить подобным образом и остальных, и ещё раз обошел вместе с ним все помещения замка.
Вскоре прибыли советники. Виго представил им своего поверенного, затем они, не забыв позвать и капитана Ренса, принялись обсуждать дальнейшую судьбу Карима. Алексим признался, что раздал подарки своим людям, и предложил распродать все остальные диковинки Милы Тимвей, так как её казна, в отличие от комнат, отнюдь не блистала богатством. Так же он попросил градоначальников пристроить на какую-либо работу покалеченных лучников и сделал несколько замечаний по поводу внешних и внутренних укреплений, в частности, предложил избавиться от балкона, сооруженного покойной правительницей.
Завершилась встреча обедом, приготовленным из кутеповых свиней. А когда горожане разошлись по домам, перед воротами предстал и сам левша. Он вел под уздцы неказистую, но крепкую на вид лошадёнку, груженную хозяйскими пожитками.