— Как же такая важная вещь могла очутиться за пределами ваших владений? — удивилась Виктория. — Мне всегда казалось, что илсази очень дорожат своими реликвиями.
— Так оно и есть, но даже в нашем лесу иногда возникают исключительные ситуации, — вздохнула Ми и начала свой рассказ:
«В триста десятом году почтенный жрец Иста Онк взялся обучать азам древнего искусства Абилис сразу двух ребят: своего двоюродного племянника по имени За Лин и недавно оставшегося сиротой Отта Вея.
Первый был несколько заносчив, любил похвастать собственными всамделишными и придуманными заслугам и в свои пятнадцать уже обзавелся немалым количеством как поклонников, так и врагов. Другой же, напротив, слыл нелюдимым, но очень отзывчивым молчуном. Всё же, они оба считались смышленными слушателями и превосходно воспринимали слова своего наставника. Который, в свою очередь, наблюдая за успехами учеников, не решался отдать предпочтение одному из них на протяжении целых пяти лет.
Старец отошел в мир иной, так и не оставив преемника. Но племя не могло обойтись без шамана, поэтому для его избрания в Ирли-вилим был созван большой совет.
Первым решился высказаться Отта Вей.
«Иста Онк был прекрасным учителем, он любил илсази и свято хранил наши традиции, — начал юноша. — Не так давно он покинул родные леса, и теперь мы должны выбрать того, кто продолжит его великое дело. Сейчас я не намерен кого-либо хвалить или ругать, уверен, вы сможете определиться и сами. А я поддержу любой выбор своего народа».
Затем заговорил За Лин. Большая часть его громкой и продолжительной речи состояла из перечисления собственных достоинств, наглец также не преминул напомнить всем присутствующим, чей он родственник. Но, как и следовало ожидать, это не произвело впечатления на слушателей, в адрес хвастуна полетели упреки и даже насмешки.
После того, как толпа немного угомонилась, собравшиеся вновь принялись обсуждать, кто из соперников достоин занять ответственный пост. Сей спор не отнял много времени, и вскоре у илсази появился новый шаман, Отта Вей. За Лину же предложили стать его помощником, но он ничего не ответил, а лишь оскорбившись, удалился прочь.
Вскоре у жителей Ирли-вилим, причем только у тех, кто нелестно отзывался об «отвергнутом» ученике, начали происходить мелкие неприятности: безделушка ли какая пропадет или крыша новая неожиданно обвалится. Конечно же, многие догадывались, чьи это проделки, и через некоторое время «коварный мститель» был с позором выдворен из поселения.
Целый год о нём ничего не было известно, и вот изгнанник появился на церемонии, посвященной осеннему равноденствию. Илсази встретили его воодушевленно, многие даже с улыбкой предлагали вернуться в родное племя. Но тот уверенно шёл сквозь толпу, не обращая на выкрики внимания. Поравнявшись со жрецом, За Лин что-то негромко сказал ему.
«Что за глупости ты говоришь?!» — воскликнул Отта Вей.
«Это не глупости, я вполне серьезно,» — ответил его бывший соперник и обратился к народу: «Слушайте меня все! Я долго странствовал и многому научился. Теперь я могущественный чародей и могу натворить немало несчастий, не опасаясь всяких ваших заклинаний и святынь! Но я здесь не за этим. Я возвратился в Ирли-вилим с миром, чтобы стать единственным правителем илсази, мудрым и справедливым! А чтобы никто не сомневался в моих намерениях, я докажу, что моя магия сильнее вашей!» — с этими словами он вынул из-за пазухи небольшой камушек и швырнул его в Ари, находившуюся в руках одного из помощников шамана.
Юношу отбросило на несколько шагов назад, а книга запылала ярко-желтым пламенем и через пару мгновений просто растворилась в воздухе, даже пепла не осталось.
Люди в ярости набросились на негодяя и чуть было его не растерзали, но Отта Вей остановил толпу, не допустив кровопролития.
«Ты не умрешь, — сказал изменнику жрец, — однако терпеть присутствие такого злодея мы не намерены. Тебе нет места ни среди живых, ни среди мертвых, а значит, нога твоя не ступит больше в Священные Леса до тех пор, пока обитают здесь илсази, а душа твоя никогда не сможет обрести покой среди теней наших предков! Ты больше не брат нам, не наш соплеменник!»
Двое крепких воинов схватили За Лина и спешно повели прочь, но он всё же успел выкрикнуть пару слов на прощание: «Глупцы! Вы еще поплатитесь, я вернусь, обязательно вернусь, может, через сто лет или двести — не важно. Я отомщу вам! Я разрушу ваш жалкий городишко, чего бы мне это ни стоило!»