Утром воевода отослал в Террон конюхов и большую часть лошадей, оставив при себе лишь двух скакунов. Одного он отдал Мии, а на другого, привязав его к хвосту первого, посадил обеих телохранительниц. Около полудня они достигли перекрёстка, где состоялся длившийся почти до самых сумерек привал, на котором Алексим отдал распоряжения касательно предстоящей атаки. После этого он забрал у илсази её коня, а Дочерей Тумана примостившихся на втором, опутал верёвками.
— С этого момента я работорговец Апри из Гарина, а вы все — моя шайка головорезов, — торжественно заявил иланский лорд своим людям, — вперед, начнем наш спектакль!
Через час они достигли южных ворот, всё ещё бывших открытыми. Преодолев их, отряд вступил на улицы Карона, обрамленные чахлыми невзрачными домишками, с балкона одного из которых в прибывших полетело прошлогоднее яблоко. Виго поймал его налету.
— Надо же, сгнило ровно наполовину, — сказал он и, откусив кусок с целой стороны, бросил плод обратно, — это хороший знак.
В замке караван, судя по всему, ждали. Здесь горело множество огней, и в их свете перед входом в жилые помещения прогуливалась сама хозяйка.
— А вот и мой ненаглядный купец пожаловал! — радостно воскликнула она. — Я уже боялась, что ты не успеешь, завтра ведь у меня большой праздник.
— Я бы не осмелился так расстроить госпожу! — ответил он, отдавая лошадь только что подбежавшему конюху.
— В прошлый раз, однако, тебе это удалось, — сердито проговорила леди Тимвей, — ушёл, так и не дождавшись моего пробуждения, а я ведь была так утомлена, что лишь смутно вспоминаю ту ночь.
Среди спутников Алекса пробежал смешок, а Мия только злобно посмотрела в его сторону.
— Молчать, собаки! — рявкнул тот на солдат, прищёлкнув кнутом.
— Ах, не кори их, Апри! Такое неотёсанное мужичьё не в состоянии понять тонкостей женской души! — томно произнесла она, презрительно сверкнув очами. — Лучше покажи, кого ты мне привёз!
— Конечно! Мак, Лайлс, помогите-ка! — крикнул «торговец», и двое рослых мужчин тут же сняли Дочерей Тумана с коня.
— Разденьте их! — приказала Мила.
— Так, почти ночь же, холодно, — с жалостью возразил Громовержец.
— Делай, что тебе говорят! — сурово сказал командир.
— Да, купец, твои наёмники, во истину, тупы и медлительны, как волы! — воскликнула каримская правительница, глядя, как бывший актер возится с Азанной. — Не так это делается, дубина, ты! — заявила она и, отодвинув здоровяка в сторону, разорвала на девушке одежду.
— Ну как, госпожа довольна? — поинтересовался «работорговец», когда та оглядывала товар.
— Весьма, — она похлопала в ладоши, и к ней подошли два стражника. — Отведите их к лекарю, пусть осмотрит, а после расплатимся.
— Я бы посоветовал их не развязывать, — вмешался продавец, — Кивиса вон как разукрасили.
— Хорошо, я запомню, — заверила она, — тем более что блондиночку хочу взять сегодня к себе в опочивальню, я, правда, уже присмотрела парочку среди своих, но и третья уж точно мне отдыхать не помешает.
— А это не опасно, они могут быть строптивы.
— Не волнуйся, Апри, для этого у меня припасены средства. Давай-ка лучше прогуляемся, — леди взяла его под руку.
— Сначала я хотел бы устроить своих людей, — ответил он, высвободившись, — уже поздно, сегодня мы в путь не двинемся.
— Ах да, твоя шайка оборванцев! — она оглянулась на спутников купца и заметила Милиссу. — Ой, а это у тебя что за девочка?
— Моя лучница.
— Симпатичная, хоть и дикарка. А она не продаётся?
— Нет, самому пригодится, — отрезал Виго и, подойдя к илсази, приобнял её за плечо, на что та ответила, ткнув его локтем в бок.
— Ха, кусается! — засмеялась Мила и снова прильнула к нему. — Пойдем уже в дом, поищу ключи от комнат для твоего сброда!
— Конечно, — согласился тот и скомандовал, — Лайлс, за мной!
— А он-то нам зачем? — недовольно фыркнула хозяйка замка.
— Человеку в моем положении непозволительно давать повод сомневаться в своей честности, — пояснил «гаринский торговец», — моя свита должна быть в курсе наших дел.
— Ладно, — вздохнула она, — пусть идёт.
Они поднялись в приёмную, охраняемую четырьмя воинами, которые, завидев вооруженных людей, двинулись было вслед за ними, однако леди пресекла их порыв. Дойдя до центра зала, женщина обернулась: