— Обождите здесь, я скоро вернусь, — сказала она и направилась к средней двери.
— Госпожа, — бросил «купец» ей вслед, — у вас, помнится, обычно винцо припасено, можно мне выпить, а то с дороги уж очень жажда мучает?
— Конечно, тебе можно всё, что угодно, — ласково ответила та, — но наёмник пусть остается там, где его видят мои люди! Ему я не доверяю.
— Слышал, друг, — сказал «работорговец», убедившись, что она ушла, и похлопал своего сподручного по плечу, стараясь встать так, чтобы к каронской страже были обращены лишь их спины, — рубить горлышко пойду я один.
Лайлс понял намёк и тихонько вытащил из ножен запасной клинок, предназначенный для Илии. Приняв его, Алексим неспешно побрел в опочивальню. Вскоре он вернулся уже без меча, но с полупустым штофом.
— Держи награду за верную службу! — иланец протянул бутыль спутнику, но тот неловко уронил её, и всё содержимое пролилось на пол.
— Фу, они у тебя даже пить по-человечески не умеют! — с отвращением проговорила Мила Тимвей, которая, войдя в зал, успела пронаблюдать последнюю сцену. — Пойдёмте, лучше, покажу ваши покои.
Для их отряда леди Карима предоставила правое крыло казарм, находившихся в основании северной стены. Из-за нехватки стражи оно давно пустовало. Расположив здесь своих людей, Виго в сопровождении Лайлса отправился в подвал недалеко от восточной башни смотреть, кого собиралась продать ему госпожа.
— Там у меня мыловарни, — бросила хозяйка в сторону закрытой двери, в которую попытался заглянуть Алекс.
— Так, эти слухи — правда? — удивленно спросил он.
— Отчасти. Девушек я, действительно, лишаю и невинности, и жизни, но мне нужна лишь их кровь, да сердца, а не стоны и мучения. Живьем я никого в котлах не кипячу, а если уж у меня остаются ненужные тела, то почему бы не извлечь из этого пользу, — пожала плечами женщина, и указала на проход из которого струился пар, — нам сюда!
— А здесь что? — поинтересовался «купец», когда они оказались в длинном пропитанном влагой коридоре, отделённом от соседней комнаты решёткой.
— Бани при темнице. Сейчас тут готовят для меня подружек на этот вечер, смотри и твою златовласку уже привели, — она указала на одну из ванн, в которой две неприглядные бабы тщательно обтирали Илию.
— Эй, красотка, привет! — весело крикнул ей «бывший владелец». — Вот видишь, зря ты от меня за изголовьем пряталась! Дома-то, небось, так о тебе никто не заботился! — блондинка в ответ кисло скривилась и отвернулась от посетителей.
— Мы на месте, — сказала Мила, когда, пройдя мимо нескольких закрытых комнат, они оказались перед железной калиткой. Госпожа подозвала одного из двух охранников, находившихся за ней, и тот впустил гостей.
Первым их взору предстало помещение для «дарящих красоту» (так называла правительница обречённых на смерть наложниц). Как и все прочие камеры этой темницы, оно было отгорожено от прохода чередой железных прутьев, что позволяло видеть всё, происходящее внутри. На полу здесь лежали десять тюфяков, часть из которых была занята шестью миловидными девушками, одетыми в одни лишь рубахи. Седьмая, коей была Азанна, со связанными руками суетливо ходила взад-вперед.
Далее следовал целый ряд небольших каморок, но только в паре были обитательницы.
— Твой товар! — объявила леди Тимвей, когда они подошли к той, где на куче соломы сидели три обнаженные пленницы и боязливо жались друг к дружке.
— А почему они голые-то? — удивился «купец».
— Платье стыда не прикроет, — безразлично ответила хозяйка.
— Но я же не смогу их везти в таком виде в Гарин.
— Ладно, утром найдём какое-нибудь тряпьё, — согласилась Мила, — ну, так сколько предложишь? Я бы предпочла по золотому за голову, как ты выражаешься.
— Нет, только по половине, — возразил тот. — Не спорю, они симпатичные, но при этом такие чахлые и запуганные, что мне придётся много с ними работать.
— Жаль. Быть может, тогда договоримся на две монеты за всех, а я тебе ещё кое-кого добавлю?
— Это кого же?
— Пойдём! — она подвела спутников к самой дальней каморке, из которой доносились еле различимые стоны.
— Что с ними стряслось? — ужаснулся иланец, увидев лежавшие там пару тел, сплошь покрытых синяками и ссадинами. — Они хоть живы?
— Да, ты же видишь, шевелятся и пищат, — с отвращением проговорила хозяйка, — их привели ещё до твоего приезда в Карон, так что моя стража уже успела с ними позабавиться. Однако я подумала, что возможно, и они тебе пригодятся, и попросила их не убивать.
— Даже не знаю, смогу ли я их выходить…