Оставшись наедине со своими волами, иланец повёл их к мосту. В замке он отдал свинину на кухню и принялся распоряжаться относительно предстоящего сожжения. За несколько раз на площадь вывезли все двадцать шесть тел погибших каримцев, после чего Виго подозвал к себе Ника:
— Пойдёшь с солдатами к костру, будете следить там за порядком, пока всё не закончится. Если после останутся кости, которые никто не забрал, отнесете обратно в замок, позже узнаем, где их тут принято хоронить.
— А ты что собираешься делать?
— У меня свои мертвецы, — вздохнул Алексим и зашагал к подвалу.
Лежащих там уже обмыли и переодели: стражников в их почищенные наряды с иланскими орлами, а дружинников — в те же разномастные платья, что были на них в походе, и одних, и других снабдили помимо прочего оружием и терракотовыми плащами, служившими парадной формой и в Городе, и в Старом Месте. Распорядившись, чтобы покойников уложили в телегу и отыскали сосуды для праха, воевода обошел гарнизон узнать, есть ли здесь близкие друзья усопших. В итоге с лордом напросились Мак, Дивен и все три девушки. После чего, оставив замок на попечении Лайлса, вся процессия направилась к южным воротам, где к ней присоединились ещё двое.
Отойдя от Карона на версту, они свернули с дороги на запад и через несколько сотен шагов остановились. Здесь ходоки распрягли волов и оставили их пастись на длинной привязи, а затем все, кроме Илии, пошли в ближайшую рощицу рубить лес и собирать хворост.
Через час, как раз перед закатом, на пригорке сложили четыре кострища и водрузили на них тела товарищей. Виго разломил надвое принесенную с площади доску со своим гербом и положил по половине к обоим погибшим дружинникам, а затем и каждый из мужчин, сказав несколько прощальных напутствий, пожертвовал что-либо из своего: прядь волос, пуговицу или лоскут одежды. Когда они закончили, Алексим зажёг факел и снова заговорил:
— Навстречу Солнцу Нового Мира пришли мы на эту землю и вслед за ним возвращаемся во тьму. Наш век — что день, короток и быстротечен, и сейчас для этих мужей наступает ночь. Так пусть же Хезарис, освободив их души, поглотит их плоть, дабы осветить им путь по ту сторону заката! — с этими словами он запалил политые маслом ветви и уже от себя добавил: — Вы верно служили мне, Илану, Княжеству и государству, мы этого не забудем!
Когда он закончил, Громовержец затянул прибрежную заупокойную песнь, и, как бы это ни вязалось со внешностью, голос его оказался мелодичным и глубоким. После живые разделили последнюю трапезу с павшими и предались воспоминаниям. Около полуночи пламя потухло и вскоре можно уже было собирать кости. Разложив останки по урнам и снабдив каждую опознавательной лентой, процессия двинулась обратно в замок.
Подходя к подъёмному мосту воевода поднял взгляд на тело Милы Тимвей, чуть подсвеченное справа отблесками полной луны.
«Что, собиралась сегодня устраивать кровавые забавы? — в мыслях усмехнулся он. — Не думала, небось, что выйдет всё наоборот: сама будешь раскачиваться на ветру с распоротым брюхом, а твои жертвы мирно отдыхать в своих домах, целые и невредимые?»
Зайдя во двор, Виго отпустил своих спутников, попросив лишь Мака и Дивена прежде разгрузить телегу и позаботиться о волах, после чего лорд и сам отправился спать.
Глава 16
На рассвете Алексим прежде всего разыскал Ника, чтобы узнать, как прошёл вечер.
— Довольно спокойно, — ответил тот, когда они выходили из казармы, — народу пришло немного, погудели, поплакали, твой знакомый из «Синего Петуха» прочел заупокойную речь, я угостил всех вином и булками из лавки, что рядом с ратушей.
— Кости разобрали?
— Чуть больше половины. Остались лазутчики да восемь стражников. Последних мы ещё перед твоим приездом похоронили в парке между замком и городской стеной, я про это место вчера у пленных лучников выяснил, — похвастался юноша. — Не знаю только, что с теми тремя-то делать?
— Положим в мешок да отдадим Совету. Каронские же жители, так пусть сами их и пристраивают, — решил иланец. — А что у нас с южной башней? Не в курсе, почему она дымится?
— Забери меня Хезарис! — Тэро хлопнул себя по лбу. — Там же Милисса почти всю ночь что-то жгла!
— Идиот! — иланец дал парню затрещину, — Она бы сама пламя погасила! Не мог за сестрой приглядеть! Что, если она оттуда свалилась?
— То ты меня убьешь, — пробормотал незадачливый братец и бросился догонять побежавшего наверх друга.
Забравшись на смотровую площадку, Алекс вздохнул с облегчением: илсази спала, свернувшись в клубок недалеко от потухшего костра.