Следом погрузили женщину со сломанными ногами. Я спросил, куда их отправят?
- В больницу Бермана.
Один из спасателей остался охранять тело погибшего дедушки Лайры и ждать, пока прибудет бригада спасателей, которая займётся поисками тела Петчера.
Прежде, чем оставить это место, я подошёл к ущелью. Вход был плотно засыпан обломками разрушившийся скалы. Конец волшебству.
Попрощался со спасателем, зачем-то записавшего моё имя и телефон, и уехал.
Ехал медленно. И не потому, что уже стемнело, а потому, что я вдруг остро ощутил, что у этой двузубой скалы я потерял то, что невозможно вернуть. В жизни ничего не повторяется. Однажды сгоревший метеор никогда не вспыхнет вновь. Теперь эти несколько часов, проведённых с Лайрой, казались мне самыми счастливыми в жизни.
Перед сорок четвёртой трассой остановился на обочине и полез в интернет посмотреть – может, «внутреннее кровоизлияние» не так уж страшно, как я полагаю?
Внутренние кровоизлияния травматического происхождения описывали подробно. Самые страшные – паренхиматозные, возникающие при сильных повреждениях внутренних органов - печени, поджелудочной железы, лёгких, селезёнки. Признаки смертельного состояния – отсутствие давления, пульс менее 20 ударов в минуту, непроизвольные выделения мочи и кала.
Встрепенулся. Ничего этого не было! Я проверял пульс! И следов непроизвольного выделения мочи не было! Осталось бы мокрое пятно, там, где она лежала, был бы запах, Как от той женщины, что сломала обе ноги.
Отругал себя за слабость, скомандовал – «не раскисай» и нажал на газ.
Теперь я держал не меньше ста и сквозь сжатые губы твердил «Dum spiro spero» - Пока дышу, надеюсь.
В больнице был около часа ночи. Из приёмного покоя меня направили в травматологию. Сначала пытались выгнать – только близкие родные могут находиться в корпусе ночью. На это я не мог рассчитывать, Я даже не знал фамилии Лайры. Впрочем, в больнице тоже не знали. Лишь благодаря этому я оказался в коридоре напротив операционного блока.
Помимо меня итогов операции ожидали ещё двое – женщина лет тридцати и её мать. Муж этой женщины попал в аварию, слёзы женщины перемежали с короткой руганью – выясняли, кто из них более виноват, что он ночью куда-то поехал?
Изредка из операционной выходили люди в белых халатах. Я пытался узнать у них что-то, но от меня отмахивались: операция продолжается. Это придавала мне оптимизм: раз операция продолжается, значит жива!
В половине шестого из операционного блока вышел широкоплечий мужчина в халате бирюзового цвета и бесцеремонно поманил меня пальцем.
- Ты кем приходишься той девушке?
- Сложно объяснить, - начал я.
- Ну, если, сложно, не надо. Значит так: состояние тяжёлое, но стабильное. Были сломаны три ребра, задето правое лёгкое. Правую руку пришлось ампутировать – кости запястья раздроблены. Мы ввели её в медикаментозную кому. Ты был там?
Я понял – он имел ввиду камнепад. Кивнул.
- Как уцелел?
- Стоял в стороне, у машины, - такое объяснение я счёл достаточным
- Повезло. Хочешь посмотреть?
Доктор сделал знак медсестре и мне выдали халат. Я быстро надел его, тщательно застегнул. Снял ботинки и в одних носках прошёл в послеоперационную палату.
В ней были две высокие койки, обвешанные приборами и оборудованием. Лайру я узнал сразу.
Она лежала на спине, под тонкой простынёй. Изо рта торчала серая гофрированная трубка – она была подключена к аппарату искусственного дыхания. Правая рука привязана к дужке на кровати.
- Видишь, все основные параметры – дыхание, пульс и так далее – выходят на пост. Шевелиться ей нельзя, потому и крепления.
- Ей не холодно? - в послеоперационной было прохладно, а она голая, под одной только простынкой.
- Она не чувствует.
И кивнул мне головой – выходи.
- Как зовут девушку, знаешь?
- Да, - я почти обрадовался этому вопросу. – её зовут Лайра, двадцать четыре года.
- И на этом спасибо. Сестра, вызовите герою такси.
- У меня машина.
- Я тебе покажу машина! – возмутился доктор, - Вечером он еле из-под камнепада выскочил, ночью – то за рулём, то здесь по коридору метался, а теперь ехать собрался? Мне ещё один пациент не нужен, я в восемь часов хочу домой уйти. Машина подождёт. Проспишься – заберёшь!
Его напускная свирепость была трогательна.
- Спасибо, напротив приёмного покоя есть стоянка такси.
Ещё раз поблагодарил доктора и направился к выходу.
*
Теперь я каждый день после работы ездил в больницу. К Лайре меня пропускали без проблем, каждый раз «только на минутку». Я всматривался в дорогие мне черты и не понимал, почему Лайра притягивает меня с такой силой. То, что казалось мне прежде книжным, киношным: преувеличенным ради привлечения зрительского интереса, вдруг стало реальностью. Покалеченная Лайра была дорога мне больше, чем здоровая. Я бы счёл за оскорбление любую попытку поставить под сомнение эту аксиому, от кого бы она не исходила.