- Если твоя пра-пра была похожа на тебя, то поступок графа меня не удивляет.
- Не веришь? Наберись терпения и я однажды докажу тебе, что умею колдовать.
*
Я рассказал заведующему отделением, что Лайра с родителями жила в Бершете, но последние годы – лет десять – они практически круглогодично находятся при овцах, на альпийских пастбищах. Они – малограмотные люди, и потому не придали значения тому, что девочку в восемнадцать лет нужно было зарегистрировать в институте национального страхования и оформить членство в больничной кассе. Откладывали на потом. И у самой Лайры, кстати, также образования нет – всего лишь начальная школа.
Заведующий травматологическом отделением слушал придуманный мною рассказ и поражался.
- В двадцать первом веке люди живут как в девятнадцатом. Вы собираетесь всё взять на себя?
- Дальше тянуть нельзя.
- Понимаю, она даже на пенсию по инвалидности рассчитывать не может. Институт национального страхования не может платить пенсию тому, кто у них не значится. Но почему этим не занимаются её родители?
- Доктор, что можно ожидать от человека, который пятьдесят недель в году проводит в горах, среди овец? Он заблудится в кабинетах.
- Пожалуй, ты прав, - согласился врач. Сейчас заполним бланк.
Через десять минут мы были в палате у Лайры. Она сидела на кровати, делая плавные движения забинтованной рукой – лечебная гимнастика.
- Лайра, - начал я с порога, стараясь не допустить каких-либо её высказываний, способных поколебать уверенность доктора в том, что всё сказанное мной – истина. – Тебя не выпишут из больницы, если ты не запишешься в больничную кассу. Но чтобы записаться, нужно туда пойти, а ты пока не можешь. Я пойду вместо тебя. Нужно, чтобы ты подписала бумагу, что доверяешь мне заняться этим.
- Мне нечем подписывать, - она показала забинтованную культю правой руки.
- Левой рукой поставишь крестик, - нашёлся доктор. – Ты ему доверяешь?
- Больше, чем себе.
Я положил ей на колени картонную папку, к которой скрепками был прикреплён бланк доверенности. Лайра взяла ручку и вписала в нужный квадратик своё имя.
- У вас отличный почерк даже тогда, когда вы пишите левой рукой! – подбодрил её доктор. Заверил её подпись и приложил печать, которую вытащил из кармана.
- Готово! И как говорили в романах – да поможет вам бог! – пошутил доктор, передавая мне доверенность. – Вдоволь набегаетесь по кабинетам.
*
Меня попросили зайти к Лорне – той самой женщине, которая столь враждебно отнеслась ко мне во время памятной встречи у скалы, и которой камнепад перебил ноги, Она лежала в соседней палате.
Лорна была последним человеком, с которым мне хотелось общаться. Я знал, что предстоит выслушать вымученные слова благодарности, от которых она перейдёт к осторожному выяснению моих планов в отношении Лайры, а затем к указаниям, как я должен поступить. Поэтому я оттягивал нашу встречу. Но в какой-то момент её соседки по палате в буквальном смысле поймали меня за руки и отвели к ней. Сами же деликатно удалились, оставив нас наедине.
Она действительно начала со слов благодарности, произнося их таким языком и в такой манере, каким учительница в школе диктует ученикам важный материал. Чётко проговаривая каждое слово, и не торопясь – чтобы ученики успели записать важное объяснение.
Я молча выслушал её тираду и сказал, что так на моём месте поступил бы каждый. Уже хотел встать, но она остановила меня.
- Я надеюсь, что то, что сейчас скажу, не сделает нас врагами. Поверьте, судьба Лайры меня волнует не меньше, чем вас. Но прошу вас, постарайтесь поставить себя на её место.
Лайра выросла в совершенно другой обстановке. С ранних лет её окружали люди, опирающиеся на другую шкалу ценностей. Многое из того, что вам кажется логичным и само собой разумеющимся – для неё будет необычным и непонятным. Инвалидность, которую она получила, будет мешать ей входить в новый мир. Я не сомневаюсь, вы приложите всё необходимое, чтобы ввести её в этот мир. Но это неизбежно приведёт к тому, что она начнёт смотреть на мир вашими глазами. Из этого ничего хорошего не получится, женщина должна смотреть на мир иначе. Вас она привлекает женственностью, непосредственностью, эмоциональностью. Всё это может уйти под давлением вашего мира, ваших, городских, отношений.
Вы наверняка слышали, что музыке нужно учиться с ранних лет, когда душа ещё открыта для нового взгляда на мир. Можно начать, кончено и в двадцать пять, и даже в сорок – но музыканта из такого человека не получится. Наша душа сложнее любого музыкального инструмента, её так просто на новый лад не перестроишь. Возраст играет решающее значение.