Лайра что-то возразила, но её слов я не услышал.
- Какая пенсия? Очнись. По их законам ты не работала ни одного дня, тебе никакая пенсия не полагается. То, о чём тебе рассказали – это социальное пособие. Но как только ты выйдешь замуж, тебе его тут же перестанут платить. Есть муж, значит, обязан содержать…
И снова Лайра перебила его,
- Да у тебя ни образования, ни специальности! У нас тебя в школу могут взять работать, а здесь в садик без колледжа не возьмут!
Лайра прервала его, и снова я не слышал её слов. Сердце моё наполнилось гневом. Не случайно уже при первой встрече я почувствовал к нему антипатию. Он бессовестно обманывает дочку ради того, чтобы она не уходила из деревни.
- Ты опять за своё! Тебя послушать – на Максе свет клином сошёлся! Ты его не знаешь! Что это за знакомство – подвёз на машине, а после этого все ваши встречи были в больничной палате. Чтобы человека узнать, нужно с ним пуд соли съесть!
И тут Лайра сказала фразу, окончание которой я услышал:
- …если бы был решительным, то меня бы здесь не было.
И повернулась.
Я думаю, что она увидела меня, или, по крайней мере, почувствовала, что я здесь. Но деликатно сделала вид, что не заметила, давая возможность скрыться. Её отец продолжал:
- У нас ты в пятьдесят лет будешь выглядеть, как будто тебе двадцать пять…
- А пятьдесят пять сорвусь со скалы, как Сахра…
Я подошёл к ним, не дав Арону ответить, и с наигранной учтивостью поздоровался за руку. Поинтересовался, - не слишком ли тяжёлой была дорога из деревни? Затем повернулся к Лайре:
- У меня для тебя приятная новость. Я зарегистрировал тебя в институте национально страхования и записал в больничную кассу. С этого дня тебе начнут начислять пенсию по нетрудоспособности. Размер не знаю, это комиссия будет определять, но для тех, кто потерял трудоспособность из-за стихийного бедствия – землетрясения, есть надбавка.
Про надбавку я придумал – чтобы позлить Арона. Я не видел его лица, но чувствовал – в этот момент он смотрел мне в затылок с ненавистью.
Слова Лайры «если бы был решительным» укололи меня. Пора действовать. Первым делом – рассказать обо всём брату и Элизе.
*
Я передал Лайре пакеты.
- Одевайся. Тут бельё, колготки, платье, кофта, обувь.
Она задвинула шторку. И тут же я услышал её восклицание:
- Ты сумасшедший! Я же просила самое простое!
- Все сумасшедшие. Каждый по-своему. Я не исключение.
Из-за шторки доносилось шуршание, к которому присоединился шёпот соседки по палате, вызвавшейся помочь.
- Он тебя любит! - донёсся шёпот соседки. – Ты посмотри, какие вещи!
Главное, чтобы она не догадалась, что я задумал. По моей просьбе её даже выписали на день раньше, чем планировали – чтобы опекуны Лайры из Бершета не попытались забрать её. Они навещали Лайру дважды в неделю, я, как мог, старался их избегать. Я был уверен, их цель - забрать у меня Лайру и вернуть в горы. Радовало, что доктор пошёл мне на встречу и согласился не предупреждать так называемую «тётю» о выписке Лайры. Моих координат у этих липовых родственников из Бершета нет.
Через несколько минут Лайра раздвинула шторку.
Было непривычно видеть её в элегантном платье, а не в надоевшем больничном халате. Всё, как должно быть – кроме правого рукава, на который я – по совету медсестры – подшил липучку – чтобы сквозь открытый рукав не была бы видна культя.
Помог собрать вещи, накопившиеся за время пребывания в больнице. Лайра попрощалась с соседками по палате, потом с персоналом. Медсёстры восхищались её платьем, а сердце моё трепетало в ожидании того, что должно произойти сегодня днём.
Стоило нам выйти за дверь отделения, как она схватила меня за руку.
- Мне страшно.
- Теперь чего бояться?
- Там, - она имела ввиду травматологическое отделение, - от меня ничего не зависело. Говорили что делать, и я делала. Я знала, что хочу побыстрее домой, хотя и не представляла – какой он тот дом, куда ты меня ведёшь. Я теперь не знаю, что зависит от меня, а что нет. Как слепая. Мы едем к тебе?
Мне тоже было страшно, но по другой причине. Я глянул на часы.
- Нет, сначала нам нужно заехать в … одно место. Совсем не на долго. Нас там ждут в половине первого. Ты не бойся, и не волнуйся, главное – соглашайся со всем, что будут говорить. Если что – я буду рядом, подскажу. Главное – не удивляйся, и не спорь.