Я начал объяснять, но в голове колоколом звучали слова вопроса «Ты думаешь, следующий раз будет?» Она сказала об этом, как о чём-то само собой разумеющемся. Или я не понял её интонации?
Официантка вернулась с моей кредитной карточкой и квитанцией на том же подносике. Я забрал карточку и положил несколько монет. Это, конечно, не ускользнуло от внимания Лайры.
- Почему ты добавил денег? Ты даже не смотрел квитанцию.
К счастью, официантка успела отойти, и не услышала вопроса. Я так надеюсь.
Мы направились к выходу. По пути к машине я объяснял, что такое чаевые и начал шутить по поводу погоды – дождь кончился, но она не услышала моих слов или решила на них не реагировать.
Стоило мне включить двигатель, как Лайра нежно тронула меня за руку.
- Ты знаешь, где перекрёсток, на котором от сорок четвёртой трассы отходит дорога на Бершет?
Фантазии о том, что я отвезу её к себе домой, лопнули, как мыльный пузырь.
- Там ничего нет. Просто перекрёсток.
- Там будут ехать наши, подберут меня.
- Нечего полагаться на случай! Я отвезу тебя туда, куда скажешь.
- Я не хочу злоупотреблять твоей добротой.
- Ты можешь поверить в то, что мне приятно помогать тебе?
Она повернулась и грустно качнула головой. Воцарилась неловкая пауза.
- Ты добрый, а я глупая дикарка.
- Глупые дикарки не умеют играть на пианино и флейте. И в том, что ты родилась в глухой деревне, твоей вины нет. Ты мне напоминаешь бриллиант в оправе из олова.
Её лицо изменилось, я видел, насколько ей приятно получать комплименты. И тут же - чёрт бы побрал мою привычку всё анализировать – я подумал - сколь несчастна девушка, которой никто не говорил подобных слов.
- Опять ты обжигаешь моё сердце…
- Так куда тебя везти?
- В Бершет.
Мысленно я присвистнул. Бершет – маленький посёлок в предгорье. Место, про которое говорят – «у чёрта на куличках». И не потому, что очень далеко – от того перекрёстка, на который она просила привезти, километров семьдесят, не более. В Бершете дорога заканчивается. Дальше – некуда. Тупик.
Мы тронулись в путь.
- Ты далеко забралась, - прокомментировал я. – Но теперь я знаю, что самая красивая девушка мира живёт в Бершете.
- Опять!
Улыбка, смеющиеся глаза, хрустальный голос вернулись к ней. И я не мог смотреть на неё без радости. Хотя и приходилось отвлекаться, иногда надо было смотреть на дорогу.
- Я вовсе не из Бершета!
- Откуда же? – засмеялся я.
- Ещё дальше.
- Дальше некуда. Горы. Высокие и неприступные.
- Я живу в горах.
Её ответ меня изумил – никогда не слышал, что в горах есть поселения.
- Неужели ты не понял? Наша деревушка не просто в горах, а в таком месте, куда очень трудно добраться. Поэтому мы и живём, как дикари, отрезанные от всего мира. Только, пожалуйста, не рассказывай никому. Мы не хотим, чтобы о нашей деревне знали. Есть, конечно, те, кто знают, но их мало и они берегут эту тайну. Поэтому для нас выбраться в город – событие.
Я вспомнил её слова о том, что можно свалиться со скалы или с моста, но не с луны. Скалы и мосты - вот что окружает её с детства. Сейчас она оказалась в положении цветка, вырванного из своей почвы. Неважно, что её окружает – она привыкла к другому, и наш мир ей кажется диким и непонятным. И словно в подтверждение моим мыслям, она сказала:
- У нас там совсем другая жизнь. Вы живёте – каждый сам по себе, а мы - единой семьёй.
Мне эта фраза показалась по-детски наивной.
- И в чём это выражается? Обедаете все вместе?
Лайра кивнула.
- Завтракаем и обедаем вместе. В нашу столовую вся деревня вмещается. А ужин – у каждого свой. Можно взять что-то из столовой – если захочешь, а можно самому приготовить. Особенно, если ждёшь гостей. Некоторые вообще не ужинают – выпьют чая – и всё.
Я представил себе столовую, в которой сидят несколько сот человек и едят то, что им выдали на раздаче. В следующую секунду моя буйная фантазия нарядила всех в арестантские робы. Но Лайре я сказал иначе.
- Как солдаты в казарме? Завтрак с семи до половины восьмого, обед – с часу до двух…
- Нет, ну что ты! – её лицо тут же стало обиженным. – Нет у нас ничего такого, чтобы напоминало казарму. Столовая открывается в шесть, но каждый приходит, когда может. Любая еда – хочешь молочная, хочешь - мясная. Каждый берёт, что ему нравится. Поел, отнёс посуду на мойку и свободен. Обед – с двенадцати до двух. Даже если не успел, или не мог прийти – всегда можно получить еду, только если опоздал, уже выбира не будет, придётся довольствоваться остатками. А для тех, кто-то уходит на весь день, есть сухие пайки. И не беспокойся, у нас готовят вкусно. Не хуже, чем в том кафе, где мы ели.