— Удачи, — сказал он с хорошо скрытым облегчением.
Закрыв за собой дверь купе, Марина ощутила знакомый прилив холодного азарта. И сказала спокойно:
— Давай пушку, напарничек. Пора! Самое время.
После секундного колебания он сунул руку под куртку и протянул Марине небольшой черный пистолет. Марка оказалась незнакомая. Судя по иероглифам под кожухом затвора, какая-то новая китайская игрушка, компактная, с интегрированным глушителем. Придирчиво выщелкнув обойму, Марина пересчитала патроны — восемь, девятого калибра — вернула обойму на место, загнала патрон в ствол, поставила оружие на предохранитель и сунула пистолет под блузку, за ремень. Бросила быстрый взгляд на напарника. Он, передав ей ствол, сразу напрягся.
— Расслабься, — сказала Марина. — Очень мне нужно тебя шлепать, вас тут еще до черта… У тебя какой ствол?
Он продемонстрировал близнеца того, что покоился у Марины под блузкой, все еще чуточку холодя тело. Скупо прокомментировал:
— Надежная машинка.
— Будем надеяться, что так оно и есть. Значит, так… Того, что в коридоре, делаю я. Потом ты открываешь дверь и на всякий случай подстраховываешь меня насчет охранника. Главного персонажа не трогать, ясно? Не помешает с ним сначала перекинуться парой слов…
— Зачем? — спросил он подозрительно. — Нам велели их всех сразу…
— Нам велели добыть футляр, а это не одно и то же… Предположим, мы его завалим с ходу. А потом окажется, что штука не при нем, а, скажем, на хранении в поездном сейфе… Логично?
— Логично, — хмуро согласился он.
— Вот то-то!
— Но ты все равно без глупостей…
— Милый, — сказала Марина с усмешкой, — я же прекрасно понимаю, что за дополнительные функции на тебя возложены. На тот случай, если я начну брыкаться. Успокойся, не собираюсь я тебя обманывать…
И подумала, что ей предстоит исполнить в ближайшем будущем вполне цирковой номер: смотреть глазами в противоположные стороны. Держать в поле зрения не только Бородина с его орлами, но и этого хваткого, мрачного здоровяка. Вполне может оказаться, что ему поручено позаботиться, чтобы Марина прожила лишь пару секунд после того, как добудет футляр. Вообще-то, если тщательно все прокачать, китайцам она пока что необходима, как ниточка к заговору, полноправным членом которого они ее считают… Но все равно возможны варианты, нельзя расслабляться…
— Все, — сказала она. — Пошли.
И, с грохотом откатив верь купе, первой вышла в безукоризненно чистый вагонный коридор, застеленный темно-бордовыми ковровыми дорожками, напрягшись, как струна, в знакомом и пленительном ощущении решительного мига: когда события рванулись вперед, и ничего уже нельзя переиграть, и поздно отступать… Еще издали, громко и сварливо заговорила, почти крича:
— Да на кой черт ты мне сдался, импотент чертов? Задолбал по самое некуда! Я лучше пойду трахнусь с кем попало, лишь бы выглядел приличным человеком…
Спутник бежал за ней, как и полагалось по роли, с растерянным и жалким лицом, хватал за локоть, пытался что-то объяснить, успокоить, просил не устраивать сцен на людях. Она возмущенно вырывала руку и отругивалась, все ускоряя шаг…
Часовой косился на них, но пока что без должной бдительности. И они очень скоро оказались совсем рядом с ним. На его лице появилась откровенная досада: конечно, хуже нет, когда источником лишнего беспокойства служит такая вот взбалмошная парочка…
Остановившись сходу и переступая на месте, как норовистая кобылка, Марина спросила надрывным, капризным тоном:
— Молодой человек, можете вы для меня кое-что сделать?
— Ну, трудно обещать сразу… — настороженно ответил часовой. — А что именно?
Очаровательно улыбаясь, Марина ответила честно:
— Сдохнуть…
И нанесла удар, прежде чем он успел что либо осознать, правой ладонью в горло, правым коленом в пах. Ее напарник, как оказалось, обладал вполне приличной реакцией — в тот же самый миг сильным рывком отвалил дверь в купе. И выстрелил внутрь, свалив второго телохранителя Бородина, успевшего приподняться с мягкого дивана лишь чуть-чуть. Тот рухнул, скрючившись в нелепой позе с черной дырой над переносицей, а в следующий миг внутрь ворвалась Марина, швырнув впереди себя в качестве живого щита так и не разогнувшегося часового прямо на Бородина, отточенным движением ушла чуть вправо, ударила ногой по запястью супермена, выбив пистолет, который он с похвальной быстротой успел-таки выдернуть из-под пиджака. Напарник ворвался следом, в купе моментально стало очень тесно из-за набившихся в него живых и мертвых.
— Дверь! — рявкнула Марина. Напарник проворно задвинул дверь.
— Футляр! — повелительно крикнула Марина, держа Бородина на прицеле и видя, что тот ее пока не узнал. — Футляр, живо! Где коды, мать твою?!
Сейчас футляр этот, без сомнения, был для него важнее всего на свете. И он не справился с собой, взгляд инстинктивно повело в сторону лежавшей тут же, у него под боком, коричневой спортивной сумки.
Этого ей хватило. Гибко извернувшись, она рванула сумку из-под локтя Бородина, ухитряясь в то же время держать в поле зрения своего помощника и надзирателя. Дернула «молнию», выхватила левой рукой тот самый пластиковый футляр, казавшийся серым, совсем обыкновенным на вид, большим пальцем нажала вниз застежку. Конечно, они его давным-давно вскрыли, справившись с хитрыми замками, дабы убедиться, что добыли именно то, чего жаждали…
Внутри покоились дискеты, штук двадцать, на ребре, в аккуратных прозрачных коробках. На внутренней стороне крышки красовались большие красные буквы, сообщавшие, это данный предмет является особо ценной и засекреченной собственностью Северного правительства, и субъекты, решившиеся ознакомиться с содержимым, подлежат каким-то жутким карам согласно целой россыпи параграфов и статей, тут же скрупулезно перечисленных…
Не требовалось лезть Бородину в штаны раскаленными плоскогубцами — достаточно было видеть его глаза. Сразу ясно: это и есть оно, сокровище, нет нужды в допросах с пристрастием и изощренных психологических ловушках…