Жасмин, едва не потеряв сознание, вскрикнула от страсти. Никогда прежде он не любил ее с такой силой - дико и восхитительно. Она была на краю смерти, но не боялась ее. Волны радости накатывали на нее, принося такое счастье, что ее не волновало, увидит ли она свет нового дня. Потом ее потянуло в горячий темный водоворот, и она безбоязненно окунулась в него.
Когда она пришла в себя. Генри Стюарт лежал, содрогаясь от наслаждения. Он все еще был в ней.
- О, Хэл, - прошептала она. - Ты все еще возбужден.
- Ты была в обмороке, любовь моя, - так же тихо ответил он. - Мое семя в тебе, но мне нужно еще немного, чтобы удовлетвориться в эту ночь. - Он чуть приподнялся и поцеловал в уголок ее губ.
- Ты чуть не убил меня и хочешь еще. - Она быстро провела острым язычком по его чувственной нижней губе.
- Да, - ответил он.
- Но в этот раз люби меня нежно, милорд. Когда, удовлетворенные, они тихо лежали. Генри Стюарт сказал:
- Я хочу от тебя ребенка. У меня никогда не было детей.
- Если на это будет воля Божья, я с радостью выполню твое желание. - Вдруг она вспомнила о Роберте Сесле и рассмеялась.
- Чему это ты? - спросил принц. И проворчал:
- Наглый пес, - когда она ответила ему.
- Он заботится о тебе, дорогой, - сказала Жасмин, удивившись сама, что защищает королевского советника.
- Они только и думают, как бы женить меня на какой-нибудь благочестивой девственнице - страшной, но с безупречной королевской родословной. Ты видела миниатюру инфанты Марии Анны? Клянусь, с ее зубами она выглядит как крыса, ворчал Генри Стюарт. - Они хотят, чтобы и мои сыновья были такими же.
- Я видела портрет инфанты, - упрекнула любовника Жасмин, - и думаю, что ты к ней несправедлив. Она симпатичная девушка, милорд, с большими глазами и изящным носиком. У нее приятный рот, а волосы еще красивее, чем у тебя.
- Но какие короткие! Я не люблю такие, но ее тетя, французская королева, ввела их в моду. А я считаю, что волосы у женщины должны быть по крайней мере до плеч, - возразил принц. - К тому же возникает вопрос о религии. Испанцы в делах веры такие же упрямые, как и англичане. Уж лучше бы они подыскали мне француженку. Она хоть и верила бы по-своему, но не лезла бы со своей верой к детям. Да, я считаю, француженка мне подошла бы больше.
- Как ты старомоден, милорд, - съязвила Жасмин. - Ты говоришь прямо как твой монарший отец.
- Господи! Только не это, - проревел Генри Стюарт. Наступили рождественские праздники. Распорядителем всех увеселений был назначен виконт Рочестерский. Жасмин с Сибиллой и матерью осматривали, как украшен Сент-Джеймский дворец. По стенам развесили тис, который славился как средство против колдунов и ведьм. А король так сильно боялся нечистой силы, которая, безусловно, прибудет на праздник во дворец сына. Лавр с древних времен считался символом власти и был уместен в этих покоях, раз Генри Стюарт унаследует когда-нибудь английский трон. Красные ягоды на фоне зеленых ветвей остролиста символизировали капли крови Христа, капающей из ран от тернового венца. Гирлянды из плюща - любимого растения Бахуса - согласно поверью защищали от пьянства, которое при дворе было весьма распространено. Омела охраняла от дурного настроения и вносила мир в дом.
У себя в комнатах Жасмин развесила лавр - символ чести. В лавровые гирлянды вплели напоминающий о дружбе розмарин.
Хотя круг знакомых у Жасмин был широк, уютно и спокойно она чувствовала себя только среди родных. Ее положение любовницы принца делало ее легкой добычей сплетников, а родные и слуги сплетен не распускали. Их нельзя было купить или уломать просьбами какого-нибудь искателя королевской милости. А придворных больше всего удивляло, что ни сама леди Линдли, ни ее родные не стремились получить выгод от ее положения.
- Глупые провинциалы, - заметил кто-то из придворных в присутствии леди Эссекс и графа Гленкирка.
- Нет, - возразила Франс Ховард, озадаченно улыбнувшись. - Просто они очень богаты.