- Продолжайте принимать сироп от кашля, - наставляла его Скай. - Я дала вашему слуге его рецепт. Составляющие достать не сложно, поэтому не слушайте его, если он будет врать, что не достал хины. Кашель еще глубоко сидит в вашей груди, милорд. Мой сироп лишь не позволяет ему выходить оттуда.
Генри Стюарт наклонился и поцеловал Скай в щеку.
- Своих бабушки и дедушки я не знал, - произнес он. - Вы замените мне их. - И, вскочив на лошадь, поскакал по дороге прочь. Вслед за ним направился и слуга. Обернувшись, чтобы в последний раз помахать де Мариско, принц с радостью увидел в окне наверху Жасмин и послал ей воздушный поцелуй.
- Приятный юноша, - заметил Адам.
- Приятный, - согласилась Скай.
У себя наверху в надежных руках Адали Жасмин видела в окно, как ее возлюбленный покидает Королевский Молверн. "Почему мне так грустно?" размышляла она. Слезы катились у нее по щекам. "До свидания, любовь моя, думала она про себя. - Храни тебя Бог". Отчего она так сказала? Она удивилась сама. Так обычно говорят, когда больше не рассчитывают встретиться с человеком. Жасмин передернула плечами, и Адали принялся ее успокаивать.
- Обратно в постель, миледи. Бабушка не простит мне, если вы простудитесь. - И евнух понес ее к кровати, а она утирала слезы, которые слуга скромно не замечал.
Глава 21
Весь день Генри был в дороге, чтобы застать отца и мать в Судли, домашнем замке лорда и леди Шандо. С полудня начался дождь, но принц не слезал с лошади, спеша сообщить родителям о появлении на свет сына. Только раз они остановились, чтобы дать роздых лошадям и что-нибудь перекусить. Трактир был невелик, и трактирщик так и не понял, кого обслуживает. Дункан сообщил ему, и челюсть хозяина отвалилась от удивления. Трактирщик слышал, что королевская семья находится где-то неподалеку, но уж, конечно, не рассчитывал подавать пиво кому-нибудь из ее членов.
- Есть у тебя что-нибудь из еды? - спросил Дункан.
- Нет времени, - остановил слугу Генри Стюарт. Дункан служил принцу всю жизнь и пользовался привилегией возражать хозяину:
- Я и шагу не двинусь дальше, милорд, если в моей утробе не окажется что-нибудь горячее. Я не так молод, как вы, да и вам что-нибудь тепленькое не повредит. Вы все еще кашляете, и эта погода не доведет вас до добра.
- С тобой, Дункан, легче согласиться, чем спорить, - усмехнулся принц и тут же закашлялся.
- Ну вот видите, милорд, - проворчал слуга. - Вам нужно поесть, отдохнуть и хлебнуть эликсира госпожи де Мариско, прежде чем снова пускаться в путь. Слуга повернулся к трактирщику, который так и стоял с открытым ртом, и приказал:
- Еды!
- Сию минуту, милорд, - пробормотал хозяин и юркнул на кухню, едва не столкнувшись с женой, которая с широко раскрытыми глазами прислушивалась из-за полуприкрытой двери.
Вскоре на столе появился горячий суп, тушеная крольчатина, несколько толстых ломтей ветчины и каплун, хлеб, сыр и пирог с сушеными яблоками. Принц, который как будто бы и не хотел есть, вдруг понял, что, несмотря на кашель, проголодался. Когда они покончили с едой, Дункан щедро расплатился с хозяином, и мужчины вышли к конюшне. Они оставили лошадей.
- Я накормил их и дал воды, но только после того как они остыли, милорд, сообщил им мальчишка-конюх.
- Славно, малыш, - похвалил его Генри Стюарт и швырнул монету. - Скакать еще долго. Ты позаботился о них, и они отдохнули, как и мы подкрепились горячей пищей. - Он вывел лошадь из конюшни и вскочил на нее.
- Когда-нибудь расскажешь своим внукам, что ухаживал за лошадью будущего короля Англии, - крикнул удивленному мальчику Дункан. - Самого принца Генри Стюарта. - Слуга тоже вскочил на лошадь, и они вновь поскакали под дождем, оставив пораженного мальчика во все глаза смотреть им вслед.
Когда они наконец достигли замка Судли, король и королева уже сели в большом зале за ужин. Все еще в дорожных сапогах, принц присоединился к ним, и мать нахмурилась, услышав в его груди хрипы. Не обращая на нее внимания, Генри Стюарт поднял бокал:
- Ваши величества, милорд и миледи, прошу вас выпить за здоровье и долгую жизнь Карла Фредерика Стюарта, моего сына, который восемнадцатого сентября родился в Королевском Молверне!
Последовало удивленное молчание. Конечно, при дворе знали, в каком положении находится леди Линдли, но до сих пор она была очень осмотрительна. Поведение принца было трудно назвать благоразумным, и августейшие родители не знали, как поступить.