Наконец король неуклюже поднялся на ноги и взялся за бокал:
- За здоровье и долгую жизнь лорда Карла Фредерика Стюарта, моего первого внука!
Придворные вскочили на ноги и закричали:
- Ура!
Генри Стюарт весь светился от счастья и милостиво принимал поздравления окружающих.
Потом мать зашептала ему:
- Генри, сядь сейчас же! Не устраивай спектакля! Ты не первый мужчина, у которого родился сын, и не первый Стюарт с незаконнорожденным ребенком. Сядь! Боже, ты весь промок. Выйди из-за стола и разыщи себе сухую одежду. Поговорим после ужина в нашей комнате.
Принц был рад покинуть зал и, улыбнувшись матери, вышел. К нему тут же поспешил мажордом лорда Шалдо.
- Позвольте, ваша светлость, проводить вас в приготовленные апартаменты. Слуга уже вас ждет, а я распорядился принести ванну и горячей воды. Дункан сказал, что вы весь день скакали под дождем.
В тишине отведенной ему комнаты Генри Стюарт вдруг обнаружил, что его трясет от холода. Что-то сердито бормоча, Дункан раздел хозяина и усадил в горячую воду.
- У вас разума не больше, чем у девушки, милорд, - ворчал он. - Уж лучше бы мы остались в том маленьком трактире, чем скакать столько миль под дождем. Мои старые кости ломит, а вы снова кашляете. Согрейтесь и ложитесь в кровать.
- Родители хотят повидаться со мной у себя в комнате, - ответил принц слуге. - В зале мы выпили за здоровье Карла. Весь двор выпил, Дункан. А первым бокал поднял отец!
- Вы сейчас же отправитесь в постель, милорд. Больше я вам не позволю делать глупостей. Я сам переговорю с вашими родителями. Ваша августейшая мать все поймет, и они сами придут к вам. Болезнь - не шутка.
Генри Стюарт больше не стал спорить с Дунканом. Когда возбуждение прошло, он снова почувствовал себя отвратительно. Он довольно долго просидел в ванне, чтобы тепло воды вобрало в себя боль и холод из костей. Потом Дункан вытер его и закутал в ночную рубашку, принц забрался в постель и принял немного микстуры от кашля госпожи де Мариско. Он даже не почувствовал, как задремал, пока мать не разбудила его, тряся за плечо.
- После поездки в Королевский Молверн твоя простуда усилилась, - сказала она, - хотя Дункан говорил, что там старая де Мариско ухаживала за тобой, как за своим, и тебе на время полегчало.
- Несколько дней я отдохну и поправлюсь, мадам, - заверил он. - Я сам помогал родам, мама. Сам принял ребенка из утробы матери и слышал, как он первый раз закричал. Это так великолепно!
Анна Датская поразилась и слегка ужаснулась. Яков каждый раз, когда ей предстояли роды, ускользал из дворца. Да и вряд ли она в эти минуты захотела бы его видеть рядом, в этой же комнате, принимающим роды.
- Мальчик здоров? - спросила она сына.
- Здоров, красив и крепок, - ответил ей Генри. - У него золотисто-каштановые волосы Стюартов и, хотя глаза сейчас голубые. Жасмин говорит, что с возрастом они могут измениться.
- Конечно, - согласилась королева и затем спросила:
- А как себя чувствует леди Линдли? Роды прошли легко?
- Да. Она уже кормит сына. Но я ей сказал, что зимой к свадьбе Бесс хочу ее видеть рядом с собой, так что к двенадцатой ночи ей придется передать сына кормилице. Мы еще долго пробудем здесь?
- Пять дней, - ответила мать. - Тебе нужно отдохнуть, Генри. Мне совсем не нравится твое состояние. Я не потерплю никакого ослушания - ты останешься в кровати, пока я не разрешу тебе встать.
- Как прикажешь, мама, - кротко ответил сын, но королева знала, как только ему станет легче, в постели его не удержать никакими силами.
Проснувшись утром. Генри Стюарт узнал, что родители рано утром уехали.
- Они отправились в Королевский Молверн, - сказал ему Дункан.
- Почему же не сказали мне? - пожаловался принц слуге и тут же закашлялся. - Я бы поехал с ними.
- Они вам нарочно не сказали. Вы бы рвались поехать тоже. А до Королевского Молверна больше двадцати пяти миль. Раньше чем через два дня они не вернутся. Придворным объявили, что у короля головная боль, а королева ухаживает за вами. Об этом знает только лорд Шандо, который будет занимать двор охотой, а по вечерам танцами. Подданные не будут скучать без своего короля.