- Не верю, - спокойно ответил граф, беря ее за руку. Она побледнела и вырвала руку.
- Как вы смеете, милорд? Как вы смеете домогаться меня в моем положении?
- Однажды я уже потерял тебя. Жасмин, потому что был слишком горд и не сказал, как хочу тебя. И ты была слишком горда и не призналась, что тоже хочешь меня, - напрямик ответил Лесли. - Когда умер Рован Линдли, я лелеял надежду, что у нас начнется все снова, но между нами встал Генри Стюарт.
- Не между нами, милорд! - вышла из себя Жасмин.
- Я не собираюсь снова тебя терять. - Граф обнял ее и поцеловал со всей страстью, накопившейся в его душе.
Жасмин вырвалась из его объятий и изо всех сил ударила по щеке.
- Больше никогда не приближайтесь ко мне, лорд Лесли, - ледяным тоном заявила она. Слезы ярости наполнили глаза. - Ваша наглость вне всяких приличий и хорошего тона! Я останусь в трауре по Генри Стюарту до самой смерти, милорд! - И, сердито повернувшись, она пошла от него прочь.
Граф Лесли выругался про себя. Человек менее упорный был бы сломлен, но он только подосадовал, что недооценил глубину чувств Жасмин к принцу. Конечно, она любила Генри Стюарта. Она не из тех женщин, кто отдается мужчине из-за выгоды. Она была горда. Любовь для нее была всем. Он вспомнил их краткое свидание почти шесть лет назад. Она не так давно овдовела, и он испытывал острую боль после гибели жены и детей. Они взаимно утешали друг друга, но для него их встреча оказалась чем-то большим. Он всегда верил, что и Жасмин испытывала то же чувство.
Жасмин прокладывала себе дорогу среди придворных, собравшихся на свадьбу. Ее щеки горели. Характер Моголов, как семь лет назад, когда она только приехала в Англию, готов был вырваться наружу. Что она здесь делала? Она никого не знала и, откровенно говоря, ни с кем и не хотела знакомиться. Кто заметит, если она уйдет?
Конечно, существовал этикет, но в такой толпе ее искать не будут. Она вернется в Гринвуд и останется там еще неделю до встречи с королем.
За ее плечом появился паж:
- Вы вдова маркиза Вестлея, мадам?
- Я. Что вам от меня нужно?
- Вас приглашает ее величество. Будьте столь любезны, следуйте за мной.
"Боже, - подумала Жасмин, - как раз тогда, когда я собиралась ускользнуть из этого дома умалишенных".
Она послушно пошла с пажом к королеве и сделала перед ней учтивый реверанс.
- Стул для леди Линдли, - приказала Анна Датская. - Садитесь рядом со мной, дорогая. Вам нравится свадьба? Жасмин села и изящно расправила черную бархатную юбку.
- Принцесса - очаровательнейшая из невест, - проговорила она.
- Но двор уже не тот, что был при нем? - спросила королева, понурив голову. - Вы, леди Линдли, как и я, прячете то, что у вас в сердце, не позволяете, чтобы люди читали на вашем лице. Какая жалость, что вы не могли быть его женой. Но скажите, как Карл Фредерик Стюарт?
- Растет, мадам. Я не могла его кормить после того, как... - Ее голос дрогнул, и королева, утешая, взяла ее за руку.
- Понимаю, - прошептала она и сочувственно посмотрела на Жасмин.
- Мы взяли сыну превосходную кормилицу, - продолжала она. - С каждым днем он делается все красивее, и у него уже прорезались два зубика. Брат его защищает, а сестры обожают. Он очень спокоен, мадам, даже когда просыпается первым.
- Я вижу, вы любите детей, дорогая, - похвалила королева Анна. - Это хорошо, Я сама выросла в большой и дружной семье. Нас было пятеро: я, две сестры и два брата. Мы были счастливы, может быть, немного избалованы. Вы знаете, что до девяти лет меня всюду носили и, я не ходила своими ногами. Думаю, что сначала я научилась танцевать, а потом уже ходить. - Она слегка усмехнулась. - Генри вам, конечно, рассказывал, насколько отличалась жизнь в Шотландии?
При звуке этого имени Жасмин вздрогнула.
- Когда я выходила замуж за Якова, я так мало знала о шотландцах, продолжала королева. - У меня отняли сына сразу же после рождения и не разрешили кормить, не разрешили ухаживать за ним. Эта радость и привилегия досталась графу и вдове графа Марра - потомственным хранителям наследника шотландского престола. До рождения сына я об этом не знала. Мне даже не позволяли с ним встречаться без разрешения Марра и его престарелой матери. Это они осматривали десны моего Генри в ожидании, когда прорежутся первые зубки. Им он подарил первую улыбку, они увидели его первые шаги. Я никогда не прощу им этого. Они отняли у меня сына, а мои чувства их не интересовали. Они пыжились от гордости за свое положение хранителей престола.