- Не волнуйся, Сибилла, - продолжала Скай. - Если суждено, чтобы граф Лесли на тебе женился, так и будет.
- Он и не подозревает, что я существую. - Голос Сибиллы дрогнул от жалости к себе. - Почему он видит ее, а не меня? - Осуждающим перстом она указала на Жасмин. - Я заметила, как он на нее смотрел. А на меня вообще не глядит.
- Ты же знаешь, я его нисколько не поощряю, - запротестовала Жасмин. - Он меня не волнует. Ни он, ни какой-либо другой мужчина. Я хочу, чтобы мне дали спокойно оплакивать мужа Ямала.
- Вряд ли по тебе можно сказать, что ты в трауре! - Cухо заметила Сибилла, окидывая оценивающим взглядом красивое платье сестры из бургундского бархата, отделанное розовыми лентами, и розовой нижней юбкой.
- Муж Жасмин умер почти два года назад, - быстро вставила Скай. - Она уже не в глубоком трауре и может носить, что пожелает, особенно при дворе.
- Я оплакиваю Ямала в своем сердце, - терпеливо объяснила Жасмин. - Сердце никогда не забывает.
На какое-то мгновение Сибилла позволила жалости проникнуть в свое, в сущности, доброе сердце, но она тотчас отбросила это чувство. Жасмин - ее враг. Она отняла мать, и даже отец теперь поддерживал эту негодницу. Что же до интереса к ней Якова Лесли, то он скоро пройдет. Жасмин еще пожалеет, что попала ко двору.
Рождество осталось позади, и теперь весь двор предвкушал знаменитые пирушки и празднества в великолепном доме графа Линмутского на Стрэнде. Двенадцатая ночь стала легендой со времен отца теперешнего графа, и приглашение в его дом страстно жаждали получить все придворные. Даже те, кто был не уверен, что их позовут, готовили костюмы - портные в Лондоне принимали заказы за месяцы.
Семья Скай всегда держала собственного портного. Бонни со своей ученицей, тканями и наполовину законченными нарядами переехала с ними поздней осенью из Королевского Молверна в Лондон. Добирались они с Мери в город в своей просторной удобной карете.
Мужчины горестно жаловались, но стоически переносили примерки. Сэнди и Чарли в первый раз позволили приехать в Лондон и разрешили посетить праздник у дяди Робина. Как отцу и деду, им сшили костюмы из красного и оранжевого шелка, символизирующего языки пламени; Скай, Велвет и Жасмин приготовили костюмы разноцветных мотыльков. Сибиллу приглашали присоединиться к ним, но она предпочла нарядиться изысканной английской розой.
- Там будет не меньше двух дюжин английских роз, - с отвращением заявила Скай. - Уверяю вас, она будет разочарована. Почему бы ей не выбрать что-нибудь получше? С ее замечательным цветом волос она будет превосходной Зарей.
Поколебать Сибиллу, однако, не удалось, пока за два дня до праздника дворцовые слухи не донесли ей, сколько изумительных английских роз придет к дяде Робину.
- Я пропала! - захныкала девушка. - Гленкирк меня вообще не заметит, а я так рассчитывала на этот праздник. Что же делать, мама?
Они собрались в Линмуте на семейный обед.
- Надевай мой костюм, - великодушно предложила Жасмин. - Ты миниатюрнее, и у тебя меньше грудь, но времени хватит, чтобы Бонни перешила на тебя наряд. Я должна была изображать серебряную бабочку. Цвет и тебе пойдет.
- А что наденешь ты? - подозрительно спросила Сибилла. - Или ты хочешь привлечь к себе внимание своим нарочитым отсутствием?
Жасмин рассмеялась:
- Я бы не стала пропускать праздник у дяди Робина ни из-за тебя, ни из-за кого другого. Я просто могу надеть свое обычное платье, гостям же оно покажется карнавальным нарядом.
- Ну, - раздумывала Сибилла, и вся семья затаила дыхание, не смея что-либо советовать из опасения, что девушка заупрямится. - Хорошо, я надену твой костюм. Жасмин, - наконец решила она.
- Могла бы и поблагодарить, дрянная девчонка, - возмутилась Скай.
- Ну, бабушка, - улыбнулась Жасмин, - Сибби ведь очень трудно принять мою помощь или предложение. В других обстоятельствах она скорее бы умерла, чем поступила так. Но сейчас ей важнее всего очаровать лорда Лесли. Она пойдет на все, чтобы завоевать его сердце.