"Макбета", "Генриха V", "Короля Лира". Но хотя они ярко воссоздавали былые страницы английской и шотландской истории, Жасмин больше понравились комедии Шекспира "Много шума из ничего" и "Сон в летнюю ночь".
Сам "Глобус" был грязным, шумным местом и находился сразу за Вер-Гарденом. Рован всегда покупал кресла на самой сцене, внизу же шевелилось сплошное людское месиво, а театралы были людьми не только респектабельными. Лоточницы торговали фруктами из Испании, а за большие деньги предлагали и себя. Ни одна приличная женщина не рискнула бы появиться в ложах: там открыто зазывали ухажеров из партера дорогие проститутки, а за портьерами прятались со своими любовниками хорошо известные дамы света.
- Хочешь посмотреть медвежью травлю? - как-то спросил Рован.
- Медвежью травлю? - вслух удивилась Жасмин.
Он рассказал ей, в чем дело, и с облегчением заметил на лице невесты отвращение. Рован и сам не любил медвежью травлю.
- Как ужасно! - воскликнула Жасмин. - Как жестоко! Охота - другое дело. Но заставлять животных драться друг с другом ради забавы - бесчеловечно. Нет уж, спасибо, милорд!
- Так ты охотишься? - спросил маркиз, меняя тему.
- Я бывала на охоте с отцом и братьями. На тигров, антилоп, газелей. Иногда мы скакали на лошадях, иногда преследовали добычу на спине слона. Я довольно прилично стреляю из ружья и лука и, если понадобится, могу владеть и Копьем. А ты охотишься, милорд? И на кого?
- Олени, кролики, дичь к столу. Я не считаю, что убийство животных может быть только спортом. Тогда в нем нет смысла.
Они сидели в библиотеке Гринвуд-Хауса, решая, чем бы заняться.
- С каждым днем я узнаю о тебе все больше и больше, - сказала Жасмин, - и начинаю думать, что бабушка была права, когда говорила о тебе.
- А что говорила обо мне эта удивительная женщина? - улыбнулся Рован.
- Что ты хороший человек и будешь мне замечательным мужем, - откровенно ответила Жасмин.
- Таков я и есть, - согласился маркиз. - Но и мне, мадам, хотелось бы узнать тебя получше, хоть ты и не даешь мне возможности. Иди ко мне. Жасмин.
Она удивленно поднялась и направилась к нему, но от неожиданности вскрикнула, когда он потянул ее к себе и усадил на колени - юбки пузырем вздулись на ногах:
- Милорд!
- Рован, - ответил он ей. - Меня зовут Рован. Я хочу, чтобы ты произнесла мое имя. Жасмин.
- Рован! Что ты делаешь? - Она попыталась подняться, но он ей не позволил, удержав в объятиях, и чуть не рассмеялся, видя ее негодование.
- В тот вечер, когда мы решили пожениться, я поцеловал тебя. С тех пор ты ни разу не позволила поцеловать или приласкать тебя. Разве, став мужем и женой, мы не будем с тобой любовниками?
- Пока мы еще не женаты, - просто ответила она, но ее щеки пылали от смущения. Вдруг ей сделалось неловко.
- Но мы ведь и не любовники, мадам. Отчего ты так застенчива со мной? С Гленкирком ты такой не была, - вдруг произнес он.
Она судорожно вздохнула, будто ужаленная, и снова попыталась подняться, и он снова ей не позволил.
- Это все, что ты хочешь получить от меня, Рован? - яростно спросила она. - Только то, что имел Джемми Лесли? Я не распутница, что бы ты обо мне ни думал!
- Я получу от тебя гораздо больше, чем он, - ревниво ответил маркиз и поцеловал невесту.
Поцелуй был злым, и она так же зло ответила на него. Он с силой разжал ее губы, язык проник в ее рот и принялся бороться с ее языком. Но гнев пробудил страсть. Внезапно Рован застонал. Поцелуй становился мягче и нежнее, и он почувствовал, что злость проходит и у нее. Его жаркий рот оторвался от губ, целовал щеки, глаза, впадинку под левым ухом.
Жасмин почувствовала озноб. Он повернул ее голову, и, к удивлению, она ощутила, как в ней зарождается желание. Он покусывал ее мочку, язык прошелся по уху и от теплого дыхания мурашки поползли вдоль спины. Он положил руку ей на грудь, сначала осторожно и вдруг скользнул в вырез платья. Жасмин удивилась, что платье осталось целым: так плотно оно облегало груди. Захватив сосок большим и указательным пальцами, он стал ласкать его, пока она не вскрикнула.
Тогда его губы снова нашли ее. Они целовались так долго, что, казалось, больше уже были не в силах - губы жадно прижаты друг к другу. Она отстранилась, чтобы вздохнуть, и тут почувствовала под пышными юбками его руку. Она скользнула по бедру и безошибочно нащупала самое нежное место.