В свое время Скай сумела сшить себе и подходящее белье, и чулки, расшитые узорами в виде виноградной лозы, заказать бледно-зеленые туфли, которые также были частью ее свадебного наряда. По распоряжению госпожи Бонни изготовила розы из золотой материи, чтобы украсить волосы невесты.
- Ты наденешь мой жемчуг, - сказала Скай внучке, и на глазах у нее блеснули слезы.
Жасмин по очереди обняла бабушку и мать.
- Вы так ко мне добры, - сказала она.
- А расскажи, что было на тебе в день свадьбы с принцем Ямалом, попросила Скай, и Жасмин наконец сняла подвенечное платье.
- О, меня нарядили, как статую, чтобы продемонстрировать богатство отца и оказать честь семье жениха, - ответила Жасмин и описала свой сверкающий алмазами наряд из красного шелка. - Но мне определенно больше нравится это платье. Индия, моя прошлая жизнь меркнут в моей памяти. Я - англичанка и горжусь этим.
Бонни, помогавшая Жасмин раздеться, внимательно слушала ее и заинтересовалась ее первым свадебным нарядом.
- Что же у вас было под всеми этими шелками, золотом и драгоценностями? удивилась она. - Я любопытна, как сорока.
- А ничего, Бонни. - Глаза Жасмин озорно блеснули.
- Ничего? - разинула рот портниха. - Продолжайте, продолжайте, госпожа!
- Там тепло, Бонни. Теплее, чем ты можешь себе представить. В Индии люди мало надевают на себя одежд. Разве что на официальные приемы. Там не носят рубашек и другого нижнего белья, как здесь, в Англии, - ответила Жасмин.
- Боже мой! - воскликнула пораженная Бонни. Гардероб Жасмин был уже почти готов, и она собралась в Свон-Корт навестить Сибиллу. Сводная сестра умоляла ее приехать, чтобы показать ей свой новый дом. Свон-Корт произвел впечатление на Жасмин. Поместье не было большим, но весьма милым, с очаровательным озерцом, где плавали черные и белые лебеди. Вдовствующая мать Тома Ашбурна умерла три года назад, и дом захирел без хозяйки. Сибилла, обученная матерью, быстро привела все в порядок и теперь, в преддверии лета, наставляла садовника, как восстановить сады. Жасмин гостила у Ашбурнов, пока до свадьбы не осталась всего неделя и Рован Линдли не приехал за ней, чтобы отвезти домой, в Королевский Молверн.
- Через два дня и мы выедем вслед за тобой, - сообщила ей Сибилла. - Мы ведь будем ехать медленно. - Она лукаво улыбнулась сестре.
- Ты не ездишь верхом? А я не люблю карету: она такая медленная, и в ней так пыльно.
- Том не разрешает мне сидеть верхом.., сейчас. - Лицо Сибиллы расплылось от радости, Секунду Жасмин во все глаза глядела на нее, а потом закричала:
- У тебя будет ребенок, Сибби! Правда? У тебя будет ребенок! А мама знает?
- Пока нет. - Сестры обнялись. - И ты не говори ей. Твоя свадьба тридцатого апреля, на следующий день мамин праздник. Пусть ей подарком будет новость о первом внуке. Родить я должна в середине осени. Мне кажется, я зачала в нашу брачную ночь. О! Я и тебе желаю того же, Жасмин. Я так счастлива! Пожалуйста, будь счастлива и ты!
Скача на лошади по английским полям рядом с Рованом Линдли, Жасмин решила, что она на самом деле счастлива. Чувство внезапно нахлынуло на нее, и, бросив взгляд из-под ресниц на скачущего бок о бок рыжекудрого мужчину, она подумала, что, вероятно, сможет его полюбить. Ей было интересно, какое чувство испытывает к ней он. То, что он жаждал ее, маркиз и не скрывал, но Жасмин понимала - одного желания недостаточно и ей, и ему.
- О чем ты думаешь? О чем-нибудь серьезном? - спросил Рован.
- А как ты догадался? - улыбнулась его невеста.
- Ты морщишь лоб, когда о чем-нибудь размышляешь. И чем серьезнее предмет, тем глубже морщины, - объяснил он. Жасмин рассмеялась:
- Как тебе удалось так хорошо меня узнать за такое короткое время, Рован?
- Я наблюдаю за тобой. А мы уже знакомы почти год, Жасмин.
Ей сделалось стыдно, что сама она не могла похвастаться, что знает так же хорошо его. Отважившись, она спросила:
- Ты любишь меня, Рован Линдли?
- Да, Жасмин, люблю, - серьезно ответил он. - Я полюбил тебя с первого взгляда. Такой уж я есть. Том может подтвердить. Так было и с первой женой. Я увидел ее и влюбился.