- Нелегко быть порабощенным народом, - ответила Жасмин, - но сносить подобное обращение завоевателей невыносимо. Я не хочу, Рован, чтобы и на наших землях с людьми вели себя так же.
- А ты так и не сможешь, - успокоил ее муж. - Я прекрасно знаю тебя и твое доброе сердце. Ты будешь стараться изо всех сил, но учти, миледи, как бы хорошо ты к ним ни относилась, найдутся и такие, которые не откликнутся на твою доброту и останутся врагами. Не удивляйся и будь с ними твердой, потому что только тогда они тебя поймут. Это будет нелегко: многие, подобно Фини, считают, что женщина не способна управлять поместьем. Но я знаю, что ты сможешь.
Карета прибыла вскоре после того, как они отправились спать. Жасмин и Рован слышали, как в гардеробную их спальни прокралась Торамалли, где ее устроили на ночлег.
- Торамалли! - окликнула ее Жасмин. - Ты ела?
- Да, хотя это существо с лицом вроде квашни, которая зовется хозяйкой этого дома, не собиралась нас так поздно кормить, пока я ей не сказала, что госпожа очень рассердится, если узнает, как дурно с нами обошлись.
- Я уж начинала за тебя беспокоиться.
- Нам повезло - мы добрались сюда живыми. - Глаза Торамалли были злыми. Фини оказался совершенно беспомощным, так что в конце концов нашему конюху пришлось взять вожжи, а я вынуждена была ехать с этим глупцом, который как жаба надувался от самомнения.
Позвольте, миледи, кучеру завтра управлять каретой, даже если сами поскачете верхом, а то я убью этого Фини.
Рован прыснул из-под одеяла. Он никогда не слышал, чтобы Торамалли говорила с таким чувством о ком-нибудь еще, кроме своей госпожи. Он улыбнулся служанке.
- Завтра мы заставим его бежать за каретой вместе с кобылами.
Торамалли хихикнула и, поклонившись господину, отправилась в кровать.
- Неплохо бы и в самом деле заставить его пробежаться, - услышала она, притворяя за собой дверь.
- Она тебя обожает, - сказала Жасмин мужу.
- Так же сильно, как ее госпожа? - рассмеялся Рован.
- Никто не может, - твердо заявила Жасмин, - любить тебя так сильно, как я, дорогой мой муж и господин Джеймс Рован Линдли.
- Тогда покажи, как ты меня любишь, - игриво попросил маркиз. - Я вижу, пружины у этой кровати не испытывали лет десять, если они когда-нибудь вообще были в работе.
- Ты что, милорд, не наскакался еще сегодня? - спросила Жасмин, а сама уже таяла от его ласк.
- На тебе я готов скакать вечно, - ухмыльнулся муж.
- Ну что ж, я готова на легкую рысь по парку, - согласилась она. - Но помни, что рассветы в Ирландии наступают быстро. Так по крайней мере утверждает мастер Магвайр. О, Рован, да!
Он расшнуровал ее рубашку и прижался губами к соску, рот описывал круги, заставлявшие ее изнывать. От его восхитительных прикосновений Жасмин стонала, растрепала рукой его рыжеватые волосы, провела по шее и почувствовала, как вместе с нарастающим возбуждением поднимаются волоски на его коже. Изогнувшись, она прижалась к мужу, и его руки принялись ласкать ее тело.
- Восхитительная, - простонал он и, подняв голову, встретился с ней взглядом. - Ты просто восхитительна, любимая. - Он прижался лицом к слегка округлому животу, целовал и слегка покусывал кожу, а рука тянулась к крепкой груди.
- Ты что, плохо ужинал? - подтрунивала Жасмин.
- На третье не было сладкого. А без сладкого я не могу уснуть. Впрочем, подойдет любая сладость!
- Мужлан! - Она звонко чмокнула его и вдруг вскрикнула:
- О, Рован! - Он одним толчком вошел в нее, и она поразилась неожиданности атаки. - О, любовь моя!
Он мягко двигался, страстно целуя, и Жасмин счастливо вздохнула, расслабилась, позволяя уносить себя чувству, которое вызывал его каждый мощный толчок. Памятуя о ее предупреждении о скором рассвете, он быстро довел ее до экстаза и испытал экстаз вместе с ней. Потом они, обнявшись, уснули.
Вскоре после рассвета они оставили дом лорда Апплтона. К глубокому удовлетворению Торамалли, место кучера занял Рори Магвайр. А мастер Фини вскочил на собственную лошадь. Жасмин возблагодарила его предусмотрительность.
- Посмотри, как он рвет поводьями губы бедного животного, - обратилась она к мужу. - Нет, он явно не наездник.
Услышав ее слова, Рори Магвайр ухмыльнулся про себя. Фини сам по себе был жалким человечишкой, но на лошади представлял и вовсе комичное зрелище. Рори хлестнул лошадей, зная, что милорд и миледи легко догонят карету.