- Я только-только выхожу из траура, - напомнила Жасмин королеве, пытаясь ускользнуть от августейшей хватки.
- Из вас выйдет великолепная Осень, не правда ли, мастер Джоунс? На следующей неделе у нас будет костюмированный бал в честь нового урожая. Вы должны быть Осенью, леди Линдли! - настаивала королева.
- А я изображу господина Урожая, - лукаво поддержал мать принц Генри.
- Правильно! - улыбнулась Анна своему старшему сыну. - Генри редко участвует в моих маленьких развлечениях, но на этот раз он обещал. Правда ведь, любовь моя?
- Разумеется, мадам, обещал, - ответил принц, целуя любящую материнскую пухлую белую руку. - А если леди Линдли возьмется за роль Осени, успех празднику обеспечен, мама.
- Тогда решено. - Королева ласково улыбнулась Жасмин.
Вдова маркиза Вестлея сделала реверанс и, по-прежнему сопровождаемая принцем Генри, удалилась.
- Предатель! - шепнула она ему, когда они отошли достаточно далеко, чтобы не слышала королева. - Вы нисколько не помогли мне. Напротив, поддержали мать в ее очаровательной причуде.
- Я помогу вам со стихами, - пообещал Генри Стюарт. - Теперь нам придется репетировать вместе.
- Вы просто невозможны. - Жасмин не удержалась от смеха. Генри Стюарт был очаровательным юношей.
- Так еще никто не характеризовал мою королевскую августейшую светлость, возразил ей принц. - Меня считают надеждой трона. Мама - восхитительная глупышка, не способная никого обидеть, добрейший отец, хоть и мудрее, чем полагают многие, неорганизован и слишком сентиментален. Я же, как раз наоборот, слыву пунктуальным в образе мыслей и привычках, разумным и чрезмерно рассудительным. Не говоря уже о том, мадам, что обладаю здоровым сильным телом и до неприличия очаровательным лицом.
- Ваше высочество также чрезмерно скромны, - ехидно поддакнула ему Жасмин.
Генри Стюарт разразился смехом, и окружающие повернули головы и уставились на них, пытаясь понять, что так позабавило принца.
- Ну вот, - многозначительно проговорил он, - теперь пойдут разговоры. Вы готовы, дорогая маркиза Вестлей, оказаться предметом пересудов? О вас ведь теперь начнут шептаться.
- Я вдова маркиза Вестлея, - поправила его Жасмин. - И почему обо мне должны шептаться? Никто из этих людей меня не знает. Почему они должны распускать обо мне слухи?
Они подошли к алькову, и принц пригласил Жасмин присесть на кушетку.
- Для этого есть много причин, мадам, - ответил он, усаживаясь рядом. Во-первых, вы потрясающе красивы. Вас не знают при дворе отца, что само по себе порождает любопытство. Вы находитесь в моем обществе и сумели меня развеселить, поэтому в пустых умишках тут же рождается мысль: а что еще вы собираетесь для меня едедать. Видите ли, в настоящее время у меня нет любовницы, да и раньше не было официально признанной.
Люди при дворе гадают, что я за Стюарт. Такой же, как отец, который когда-то и любил дам, но теперь, кажется, испытывает нежность к юношам. Или как женские угодники прадедушка и прапрадедушка? - Принц взял Жасмин за руку и, поднеся к губам, поцеловал сначала тыльную сторону ладони, а потом ладонь и нежное запястье. Глаза выражали немой вопрос.
От удивления Жасмин вспыхнула - она поняла, каким был Генри Стюарт. Этот юноша застал ее врасплох.
- Я королевская дочь, милорд, - тихо сказала она. Молодого человека, не обижая, следовало поставить на место. Кто бы решился разозлить принца, который когда-нибудь будет королем Англии? - Я не ожидала этого от вас.
Генри Стюарт рассмеялся, видимо довольный и собой, и ее ответом:
- А я этого с вами еще не сделал. Но обязательно сделаю, любовь моя. До того, как вы появились здесь сегодня вечером, я ни за что бы не поверил, что женщины могут быть такими красивыми. Мы ведь не встречались, когда вы приезжали сюда в прошлый раз, тогда я учился в Ричмонде. Но мать мне о вас писала. Ее поразили ваше происхождение, богатство, красота и особенно ваши необыкновенные глаза.