- Боже! - взволнованно воскликнула Велвет. - Как влюбился, Алекс?
- По уши, дорогая, - отозвался муж.
- Не может быть! Что же нам теперь делать?
- Нам делать нечего, - объявил граф. - А Жасмин, как бы велико ни было ее нежелание, должна принять неизбежное. Что в этом ужасного? Ее же не просят расстаться с жизнью, не отнимают ее богатство. Симпатичный юноша хочет обладать ею. Не понимаю, из-за чего создавать весь этот шум? - заключил он раздраженно.
- Я сегодня же уезжаю в Кэдби, - заявила Жасмин. Граф Брок-Кэрнский не стал возражать отчаянному заявлению падчерицы. Вместо того, прибыв домой, он приказал прислуге не выпускать из дома внезапно почувствовавшую себя дурно леди Линяли. Потом сам запер ее вместе с Торамалли и, вовсе расстроив жену, положил ключ себе в карман.
- Жасмин тебе этого никогда не простит, Алекс, - предупредила его Велвет. - Она родилась и выросла принцессой. Как она может стерпеть, если ее просят стать шлюхой принца? Это невозможно, милорд.
- Быть любовницей человека из королевского дома Стюартов вряд ли можно назвать позорным, - не согласился граф с женой. - Я уверен, через несколько дней она опомнится. В конце концов здесь не Индия.
- А Сибилле ты бы это пожелал? - крикнула отчиму Жасмин, когда на следующий день он явился ее уговаривать.
- На твоем месте Сибилла смогла бы разобраться, в чем заключается ее долг, и, черт побери, исполнила бы его, - с жаром возразил ей Александр Гордон.
Жасмин запустила ему в голову вазу с розами, и, увернувшись, он был вынужден отступить.
- Нет сомнений, мадам, это твоя дочь, - заявил он в коридоре жене. - Такой же необузданный характер. Когда ваза просвистела над моим ухом, я вспомнил юность. Что-то похожее было между нами.
- А я, несмотря ни на что, продолжаю оставаться твоей женой, - безжалостно съязвила Велвет. - Годы не научили тебя, Алекс, обращаться с женщинами. Я поговорю с дочерью - на ее месте я бы не промахнулась.
Ко всем неприятностям в этот миг пожаловал Генри Стюарт, и, поскольку Жасмин отказалась сойти к нему вниз, его в сопровождении графа отправили в ее комнаты.
- Как вы посмели! - встретила их разъяренная Жасмин. - Покиньте мои покои немедленно, милорды! Я сегодня не принимаю!
- Торамалли, пошли со мной, - приказал граф служанке.
- Извините, милорд, - ответила та, - но мне приказывает только госпожа.
Александр Гордон подошел к маленькой женщине и, ухватив ее за пояс, толкая и ругаясь, потащил от госпожи. Генри Стюарт проскользнул в комнаты Жасмин, закрыл дверь на ключ и положил его в карман.
Жасмин глядела на него широко открытыми глазами.
- Еще один шаг ко мне, и я закричу, - предупредила она.
- Но почему? - спросил принц, обходя ее, чтобы сесть у камина. - Вы позволите мне бокал вина, мадам?
"Если он хочет поиздеваться надо мной, ему это, безусловно, удается", подумала Жасмин.
- Что вы здесь делаете, милорд? - спросила она.
- Мы должны отрепетировать наши строфы для костюмированного спектакля на следующей неделе, - спокойно ответил он. - Мама просила передать, что мастер Джоунс и портниха приедут в Гринвуд завтра, чтобы заняться вашим костюмом. Он улыбнулся ей и добавил:
- А как же все-таки с моим вином? У меня в горле пересохло.
Сторонясь его, она налила из хрустального графина в бокал с серебряной каемкой терпкое красное вино и, подав принцу, быстро отступила назад, безмолвно наблюдая, как он пьет.
- Ах, - произнес Генри Стюарт, проглотив вино, - прекрасный напиток! У кого вы его покупаете?
- Вино поступает из имения прадедушки во Франции. Оно называется Аршамболь. Я прикажу, чтобы вашему высочеству прислали несколько бочек.
- Посиди со мной рядом. Жасмин, - попросил он, пододвигая к своему стулу мягкую скамеечку.
Она покачала головой и осталась на месте:
- Что вы от меня хотите, милорд?
- Очень многого, - тихо ответил он.
- Со мной нельзя обращаться, как с другими, милорд, и я не хочу, чтобы вы заблуждались на мой счет. Из-за нашей вчерашней встречи в Уайтхолле у меня с родными произошла размолвка. Я не из тех, кто развлекает двор, и уехала бы в Кэдби, но отчим меня не пустил. Он сказал, что вас нельзя обижать, что, судя по всему, вы меня хотите и тем самым оказываете мне честь.