Симеон почти ничего не записывал – нечего было писать. Исхудавший, ожесточившийся, растапливал он у себя печурку, готовил еловый отвар, ходил по кельям с ведёрком и кружкой, поил ослабевших братьев, крестьян и баб с ребятишками – кто жив оставался. Ему верили, пили. Бабы не выли, не плакали – сил не осталось.
Апрель 1609 года
Кострома
В Устюге люди Давыда Жеребцова не задержались – взяв ещё триста человек, на санях лошадьми по льду Сухоны добрались до Тотьмы, едва перескочили на правый берег – вскрылась Сухона, затрещала льдинами, понесла добычу к Белому морю.
На санях взобрались на ветреные Чаловы горы. Оттуда – вниз, в сторону Соли Галицкой, легче пошло, но снег вокруг начал таять. Однако укатанный за зиму санный путь ещё держался. Спешили по нему пройти как можно дальше. Миновали Соль Галицкую, где жители рассказали: послали они биться с поляками большой отряд, и вернулась из него едва половина. Поскакали в Чухлому и сожжённый, разорённый Галич, который месяц назад «приголубил» пан Лисовский. Из Галича Лисовский – не поленился! – забрал все бывшие там в наличии пушки и порох, соль, отправленную в Москву из северных городов, да меха, зимой добытые, увёз.
Жеребцов двигался, узнавая всё больше о бесчинствах чужаков, обрастая разгневанным народом, – и 1 мая, как снег на голову, свалился на Кострому.
Май 1609 года
От галичан Жеребцов знал, что в Костроме засел пан Лисовский, все церкви ограбил, из купцов всю деньгу повытряс. А кто ему противился – всех страшной смерти предал.
На подходе к Костроме к Давыдову войску пристали галичане, унженцы, кологривцы, парфеньевцы, судайцы да сами костромичи, что до того успели бежать. Часть народу посадили на лодьи да челны и, как встарь, – судовой ратью – по реке Костроме отправили.
Поляки, хозяйничавшие в городе, не ожидали появления сильного отряда. Сопротивлялись, затворившись в крепости, отбивались из Богоявленского монастыря, но не удержались и ударились в бегство. Многих на месте порубили, но иные во главе с воеводой Вельяминовым, что поставлен был Тушинским вором, добрались до челнов и, спеша, через реку Кострому переправились – заперлись в Ипатьевском монастыре. Даже город не успели подпалить – слава Богу за это! И всё награбленное бросили.
Костромичи встречали войско Жеребцова как чудо. На радостях купцы поднесли чарку серебряную, золотом наполненную. Золото то Давыд Васильевич сразу в дело пустил – верных людей за порохом послал. Без него никак. А монахи Богоявленского монастыря отслужили благодарственный молебен в честь избавления.
Но рано торжествовать! Посадские, кто видел, сказывали – сам Лисовский бежал из окна терема без порток, да к Волге кинулся, успел переметнуться на другой берег. Там, в Шуе, Плёсе и Суздале, стояли его роты. Жди оттуда подвоха.
Так и сталось: пан Александр с тремя ротами подошёл на правый берег Волги повыше Костромы. Однако мужики отвели все лодки – переправиться было не на чем. Лисовчики поскакали вдоль берега вверх по течению, захватили несколько лодей. Из крепости неотрывно следили за врагами. В ночи, когда те попытались переправиться, на левом берегу вспыхнули высокие костры, осветили чёрную воду, и пушки ударили по реке. То ли пушкари так хороши, то ли случай подсобил – но попали в одну лодью. В воде раздавались крики, но недолго – вооружённые, одетые для боя жолнёры тонули. Прочие лодьи спешно разворачивались.
Ни Жеребцову за унижение отомстить, ни своих из-за стен Ипатьевского монастыря вызволить – так и пришлось идти Лисовскому несолоно хлебавши.
Ипатьевский монастырь при впадении полноводной Костромы в Волгу Давыд Васильевич знал назубок: приходилось там бывать. Мощные стены с пятью башнями при Годунове достроили.
Жеребцов обложил крепость со всех сторон. Собрал в городе, на воеводском дворе, всех городских старшин и долго расспрашивал каждого о том, где и что приключилось. Отправил назад, в Тотьму, пришедшего с ним Груздя – архангельского человека, дабы поджидал своих и по пути довёл до них, как и что. Тотьмы-то они точно не минуют, до неё по воде им добираться придётся – нелегко, как лёд сойдёт – так против течения и тронутся.
Допросил двоих пленных лисовчиков – у них выведал про заставы и послал людей на Москву в обход застав – узнать обстановку. Да по Волге вверх и вниз люди побежали – наобум действовать нельзя, надо наверняка бить. А пока все в разгоне – мышей в мышеловке передавить надо.
К середине месяца пришла радостная весть: прибыли водой ярославцы, торжествовали: паны Будила и Микулинский, осаждавшие город, отскочили от Ярославля – причиной тому выступление из Новгорода воеводы князя Скопина-Шуйского с шведской подмогой и новгородским ополчением. Не по нраву пришлась полякам такая новость.