Его аромат кедра и амбры просто опьяняет.
Я снова целую его в одну грудную мышцу, затем в другую, и его руки сжимаются у меня на спине, а в горле у него звучит довольное «ммм».
— Баш, — шепчу я, — мне правда не хочется тебя беспокоить... Вообще-то, мне правда не хочется беспокоить себя, но мне нужно на работу.
Он лениво и хрипло усмехается.
— Что, вчера перебрала веселья?
Я прижимаюсь щекой к его груди и улыбаюсь, чувствуя себя тепло, безопасно и защищенно.
— Слишком много веселья не бывает, — бормочу я. — Но, думаю, возможно, бывает слишком много пино гриджио, и именно от этого я сегодня страдаю. Табита сказала, что оно было органическим, словно это хоть как-то меняет дело.
Он смеется, и я отстраняюсь, чтобы взглянуть на него, гадая, замечу ли я в его глазах хоть каплю неуверенности.
Но я этого не замечаю. Только не с Башем.
Такое чувство, что мы поднялись с нуля до ста всего за несколько часов. Но в то же время такое чувство, что мы ждали этого, дразнясь несколько месяцев подряд. Это была самая долгая игра в прелюдию.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, не говоря ни слова, просто глядя. Вскоре он притягивает меня к себе, целует в губы и крепко обнимает. Затем он закрывает глаза и снова ложится, бросив на прощание:
— Как же отстойно быть тобой.
Я смеюсь, глядя, как он улыбается, не открывая глаз.
А потом я встаю с кровати, осознавая, что в пьяном угаре разделась догола — мой любимый способ спать. Я сдерживаю улыбку, понимая, что бедняга Баш всю ночь проспал рядом со мной и даже не попытался ничего сделать. Оглянувшись через плечо, я вижу, что он наблюдает за мной. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу, словно он видит меня такой в первый и последний раз.
В моей жизни бывали моменты, когда я могла бы смутиться в такой ситуации, но с Башем вся моя неуверенность улетучивается. В глазах Баша я вижу только любовь. Ну, может, не любовь, но точно восхищение. И, конечно, привязанность.
Я поворачиваюсь к нему, чтобы он мог видеть меня со всех сторон.
— Эй, Баш, — говорю я, медленно отступая к тому месту, где висит его халат.
Он мычит, жадно глядя на мою грудь. Его язык облизывает нижнюю губу, а похотливый взгляд опускается к моей киске. Меня пронзают воспоминания о том, как прошлой ночью он стоял на коленях в своём шкафу, но я отгоняю их, зная, что должна продолжать двигаться, иначе я вернусь в постель к прекрасному мужчине, который смотрит на меня так, словно я его любимое лакомство.
— Мои глаза, — говорю я, — они здесь.
Он ворчит, поднимая на меня взгляд, но лишь на мгновение.
— Я знаю. — Он снова опускает глаза. — Я не пытался встретиться с тобой взглядом.
Я краснею, и жар разливается по всему телу. Я замечаю его футболку на полу и поворачиваюсь, чтобы пойти за ней.
— Тебе это нужно? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы поднять её.
— Чёрт, да, — практически стонет он. И я знаю, что он говорит вовсе не о футболке.
Я выпрямляюсь, слегка выгнув спину, а затем оглядываюсь, чтобы бросить ему мяч.
— Тогда тебе не повезло, — отвечаю я, дерзко подмигивая.
Он смахивает футболку с лица и ворчит что-то о том, что у него теперь стояк на весь день. И это заставляет меня улыбнуться.
С приятным ощущением в груди я заставляю себя действовать, чувствуя лёгкое головокружение, пока принимаю душ, одеваюсь и готовлюсь провести день, притворяясь более уравновешенной, чем я есть на самом деле.
Когда я спускаюсь вниз, Клайд уже на кухне. Он склонился над тарелкой с хлопьями, которые сам себе насыпал, и я понимаю, что сейчас ему не нужна такая помощь, как после операции.
Как только я вхожу в комнату, он устремляет на меня свой взгляд. Я знаю, что он не увидит никаких следов прошлой ночи. Я приняла душ, заплела влажные волосы в тугую французскую косу и надела свежую одежду.
Тем не менее он осматривает меня с ног до головы и говорит:
— Давно пора, черт возьми.
•••
Когда я возвращаюсь домой после занятий, я чувствую себя горячей кучей мусора.
Я продержалась четыре занятия в студии и улыбалась, несмотря ни на что, хотя мне казалось, что меня сбил грузовик. Когда я поздоровалась с Рисом и Табитой, которые выглядели не лучшим образом, я притворилась, что со мной всё в порядке.
Но это было не так. Я была уставшей, раздражённой, голодной и хотела, чтобы кто-нибудь помассировал мне спину. И в целом я чувствовала себя немного подавленной.
Как только я вхожу в дом, я сбрасываю обувь и бреду по коридору в сторону кухни, решив, что первым делом нужно поесть.