Он протягивает мне руку.
— Привет. Я Бо. Я здесь, чтобы помочь тебе. Что скажешь, если мы свалим с этой горы?
Я с благодарностью пожимаю ему руку через открытое окно.
— Звучит как действительно отличный план. Ты официально мой герой.
— Ах, не знаю, стал бы я заходить так далеко. Я только что приехал из провинции, чтобы помочь, и зашёл на станцию, чтобы послушать, как какой-то парень в одном из этих самолётов сходит с ума от радиопереговоров о том, как тебя найти. Я решил, что могу сделать крюк по пути на передовую.
Я вздрагиваю.
— Прости. Он что, ведет себя как кошмар?
Мужчина ухмыляется.
— Не-а. На его месте я бы был таким же из-за своей девчонки.
Я моргаю, слишком ошеломленная, чтобы найти ответ, но он, не смущаясь тишины, продолжает:
— Сможешь проследовать за нами вниз, или хочешь, чтобы я пересел к тебе?
— О, нет. Я смогу проехать за вами.
— Парни в воздухе расчистили дорогу, так что проблем быть не должно. На подъеме было нормально, но нам стоит спуститься, пока что-то не изменилось.
Я быстро киваю, тянусь к ключам и завожу двигатель.
— Тогда поехали.
•••
Когда дорога меняется с гравийной и извилистой на гладкую и асфальтированную, я с облегчением выдыхаю.
Впереди — красный грузовик, позади — пожар, и усталость накатывает на меня резко и сильно.
Впереди я замечаю блокпост — которого прошлой ночью не было — и две полицейские машины, перекрывающие дорогу, с мигающими огнями.
Прямо за ним я вижу черный пикап, который узнаю где угодно.
Облегчение охватывает меня при виде мужчины, который проступает в фокусе по мере моего приближения. Баш стоит, сцепив руки на затылке, его тело напряжено, и он смотрит прямо перед собой, словно пытаясь силой мысли материализовать меня.
Как только он замечает мой грузовик, он перестает метаться на месте и бросается ко мне.
Баш пробирается мимо машин и огибает баррикады, как только мы замедляем ход. Глаза у меня щипят, пока я смотрю, как он бежит ко мне. Сильный, стоический и чертовски взволнованный.
Как только я оказываюсь достаточно близко к баррикаде, я ставлю грузовик на парковку и открываю дверь, оставляя двигатель работать, и выхожу на асфальт.
За считанные секунды он оказывается здесь. Во плоти. Прямо передо мной.
Тянется ко мне. Притягивает меня в свои объятия, а я обвиваю руками его шею. Он прижимает меня к себе так крепко, что перехватывает дыхание. Мне даже всё равно. Это идеальное напоминание, что я жива.
Я вдыхаю его запах. И хотя воздух пахнет дымом, он пахнет собой.
Он пахнет лесом, деревьями, янтарем, бензином и домом.
— Мне так жаль, — плачу я, пока он прячет лицо у меня в шее.
Он ничего не говорит, но я чувствую, как он качает головой, сжимая меня в тисках.
— Мне так жаль, мне так жаль, — повторяю я заклинанием, не зная, что ещё сказать.
Он всё ещё молчит, но я чувствую влажность на своей шее, теплую струйку, скатывающуюся к плечу.
Удар под дых.
Я сжимаю его в ответ ещё крепче, прижимаюсь ближе, трусь щекой о него. Желая, чтобы я могла каким-то образом слиться с ним прямо здесь и сейчас, отменить причиненную боль и страх.
— Баш. Я не... Я просто... — Я отстраняюсь, желая найти нужные слова, но не зная, с чего начать.
Слезы склеили его ресницы, и они струятся по его грубо отесанным щекам и свежевыбритой челюсти.
Он смотрит на меня влажными глазами, скользит взглядом, словно проверяя, нет ли травм. Его руки следуют за взглядом, трепеща над моими руками и плечами. Словно ему нужно доказательство.
— Я в порядке, я в порядке, — говорю я. — Прости, но со мной всё хорошо. Обещаю.
Боже, видеть его таким разбитым разрывает мне сердце, и я должна объясниться.
— Я не знала. Когда я поднималась прошлой ночью, блокпоста не было. Я думала, что...
— Гвен. — То, как он произносит моё имя, останавливает меня. В его губах — мольба, полная стольких эмоций. — Это я должен извиняться. Я был не в себе, переутомлен и не в своей тарелке. Я не должен был позволить всему этому затуманить мне голову. Я просто до смерти боюсь всё испортить.
Я встречаю его темные, умоляющие глаза. Он сжимает мои плечи и слегка встряхивает меня, словно проверяя, действительно ли я стою перед ним. Он качает головой, и его взгляд пьет меня.
— Ты — чертова дикая карта. Непредсказуемая и не такая, как я ожидаю. Ты пугаешь меня до чертиков каждый божий день. Но сегодня — больше, чем когда-либо. Потому что я думал, что потерял тебя. — Его голос дрогнул. Моё сердце — тоже. — А я люблю тебя и даже не успел тебе этого сказать.