Вечер отцов.
Пиво, боулинг и приятели — так Уэст изначально описал мне эту затею, и именно так всё и вышло — плюс немного больше.
Это стало сообществом, дружбой и глубоким чувством общего презрения к Стрэтчу и его гребаной команде по боулингу, «Хай Роллерам».
Так что сегодня вечером мне нужно добыть победу для своей команды — «Крушителей шаров». Потому что если Стрэтч и его команда возьмут третий раз подряд, я что-нибудь сломаю.
Всё зависит от меня в финале, и шансы не совсем в мою пользу. Мне нужен спэйр, чтобы одержать победу. И хотя я, возможно, лучший в команде, сделать спэйр под таким давлением кажется невозможным.
Я снова сосредотачиваюсь на кеглях перед собой. И всё же я чувствую тяжесть взглядов товарищей по команде у себя за спиной. Мы занимаемся этим уже несколько лет и наконец пробились в чемпионский матч.
Что мы выигрываем? Дерьмовый трофей, стодолларовую подарочную карту в бар и право похвастаться. Чего я, если честно, и добиваюсь.
Я расправляю плечи и начинаю замах. Первый шаг. Второй шаг. Отведение назад.
Бросок.
Я вытягиваю руку вслед за мячом и задерживаю дыхание, как и все остальные на Роуз-Вэлли-Элли. Клянусь, мяч катится по дорожке в замедленной съёмке, поворот за поворотом, и я мысленно прошу его попасть в середину буквы V.
— Давай, — бормочу я себе под нос. — Сделай это, черт возьми.
И, как будто я настоящий заклинатель шаров для боулинга, у меня получается.
Мяч ударяется сильно, но не слишком сильно, и тишину бара наполняет приятный звук падающих кеглей. Мы все дружно вздыхаем, наблюдая, как они падают, а затем наступает хаос.
Все в зале — кроме Стретча и его дерьмовых товарищей по команде — разражаются радостными возгласами, когда падает последняя кегля.
Я поворачиваюсь к ребятам, победоносно вскинув руки над головой и широко улыбаясь.
— Это мой папа! — кричит Уэст и практически набрасывается на меня, сбивая с ног силой своих объятий.
Форд подходит следующим, сдержанно хлопает меня по плечу и довольно ухмыляется. Следующими подходят Клайд и Трипп, оба невероятно рады за меня.
Нет ничего лучше, чем получить поздравления от настоящего профессионального спортсмена за победу в мужской лиге боулинга в маленьком городке.
Рис стоит в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдает за Стретчем, посмеиваясь про себя.
Стретч в порыве отчаяния смахнул со стола все напитки своих товарищей по команде на пол, как ребёнок, закативший истерику.
Когда Рис наконец подходит к команде и присоединяется к ней, он говорит:
— Чёрт возьми, это было круто.
И я не могу с ним не согласиться. Но дело не только в победе — дело в том, что эта традиция и эти друзья стали одними из самых ценных вещей в моей жизни.
•••
ДВА ГОДА СПУСТЯ…
— С днём рождения, Гвен! — кричит Грег, вскакивая со своего места на взлётно-посадочной полосе, чтобы крепко обнять мою жену.
Мы стали здесь завсегдатаями и часто летаем на самолёте просто ради удовольствия. Кажется, Гвен это нравится не меньше, чем мне. Вот только в последнее время она не может этого выносить.
Она обнимает его в ответ, крепко, как умеет только Гвен. Отстранившись, он оглядывает её с ног до головы и ухмыляется нам обоим, когда она кладёт ладонь на свой растущий живот.
— Первый полёт малышки Руссо!
— Честно говоря, утренняя тошнота испортила мне настроение, и теперь я немного беспокоюсь, что ремни безопасности не подойдут по размеру. Но Баш был непреклонен: мы не можем пропустить ежегодный полёт в честь дня рождения. А потом будет ежегодная вечеринка в честь дня рождения. Трипп и все наши друзья ждут нас, так что мы не задержимся.
— Ну, для меня это не имеет значения. Я буду на связи, если понадоблюсь. Но что-то мне подсказывает, что если эта упряжь не сработает, вы двое придумаете, как отпраздновать, даже не отрываясь от земли.
Я вздыхаю и провожу рукой по лицу, а Гвен запрокидывает голову и хохочет.
Грег бросает на меня смущённый взгляд и поворачивается, чтобы уйти. Но я всё равно машу ему на прощание, а затем обнимаю Гвен за плечи и веду её в ангар с раскрасневшимися щеками.
— Кажется, он нас раскусил, — шепчет она, наклоняясь ко мне.
— Думаешь? — сухо отвечаю я. Потому что да, Грег мог бы просто сказать: «Хорошего траха в твоём самолёте».
Но Гвен это только забавляет. Она невозмутима. Она настолько уверена в себе, что подобные комментарии не задевают её.