— Баш, я несколько месяцев ждала, когда ты со мной свяжешься. Если бы я получила эти сообщения… Ты же знаешь, я бы ответила.
Мой голос звучит почти умоляюще, когда я повторяю:
— Я бы ответила.
Он вглядывается в моё лицо, словно пытаясь найти признаки обмана. Он чувствует то же, что и я.
Неудачный удар.
Он забирает у меня телефон и вглядывается в неправильно набранный номер. Понятная ошибка для того, кто не спал всю ночь.
Нужно было взять его номер.
Нужно было лучше спланировать.
Его губы дрожат, а кадык подпрыгивает, но он не смотрит на меня.
Вместо этого он, не говоря ни слова, разворачивается, распахивает дверь и выбегает.
Я стою как вкопанная, потрясённая. И это чувство только усиливается, когда через несколько секунд я слышу громкое «Чёрт!», а затем звук, очень похожий на удар кулаком в стену.
Глава 8
БАШ
ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ…
— Ты в порядке? — это первое, что я говорю, беря в руки телефон.
Прошлой ночью я смотрел телевизор с камнем в животе, пока Триппу помогали сойти с льда. Он не вернулся в игру, и я поддался инстинкту и отправил ему сообщение с вопросом, всё ли с ним в порядке.
Ему потребовался день, чтобы ответить, но он позвонил. И это уже что-то.
— Да. Я прошёл медосмотр. Сказали, что я в порядке. Немного помятый, но завтра вернусь на лёд.
Я слушаю, как мой сын вскользь рассказывает о последствиях грязной перекрёстной проверки, которой он подвергся, и испытываю незнакомое чувство. Это одновременно и желание защитить, и ярость. У меня сводит желудок, и я злюсь.
Хоть Трипп и взрослый, мне хочется пойти в штаб-квартиру лиги и потребовать объяснений, почему они позволяют так унижать своих лучших игроков.
— А этого громилу отстранят от работы?
Теперь он усмехается. В этом звуке смешиваются веселье и недоверие к моему требованию справедливости — как будто он ожидал от меня меньшего.
— Наверное. Я не могу представить, чтобы он не поиграл пару игр.
— Я бы поставил ему десять, — ворчу я, испытывая беспричинную ненависть к другому игроку.
Трипп снова смеётся.
— Ты упустил свой шанс, Баш, работая в службе безопасности игроков.
Я ворчу в ответ, всё ещё не впечатлённый.
— Я посмотрю новости, — вот и всё, что я отвечаю, поднимаясь в гору к дому Клайда. — Здесь у меня скоро сядет телефон, но ты держишься на связи, хорошо?
Между нами повисает пауза. В разговоре с ним всё ещё есть что-то нереальное. У него и так есть родители, с которыми нужно поддерживать связь, и я не могу отделаться от мысли, что ему, должно быть, неудобно добавлять ещё одного человека в свой и без того плотный график.
И всё же он отвечает: «Ещё бы». И это лишь немного неловко.
Прогресс. По крайней мере, так я убеждаю себя каждый раз, когда мы ведём более-менее нормальный разговор.
Связь обрывается именно там, где я и предполагал, и я еду по извилистой гравийной дороге, беспокоясь о Триппе и Клайде. Мысль о том, что он живёт здесь один с его нынешним состоянием здоровья, пугает меня.
Я никогда не знаю, что увижу, когда подъеду к маленькому бревенчатому домику. Сегодняшний день не стал исключением.
— Клайд, какого хрена ты делаешь?
Я смотрю, как пожилой мужчина ковыляет вокруг моего чёрного пикапа, с трудом наклоняясь, чтобы рассмотреть бог знает что.
— Попридержи коней! Современные дети такие нетерпеливые. — Он шаркает по снегу, и его упрямую челюсть покрывают жёсткие седые волосы. Он тяжело дышит, просто подходя к моему пикапу.
Мне приходится сдерживаться, чтобы не броситься ему на помощь. Но дело в том, что Клайд не хочет никакой помощи. Убедить его пройти диализ было самым сложным делом в моей жизни.
Пассажирская дверь открывается, и он с кряхтением опускает своё невысокое тело на сиденье. У него жилистое, но крепкое телосложение, а кожа покрыта глубокими морщинами из-за долгих лет, проведённых на солнце (и из-за того, что он не верил в солнцезащитный крем). На самом деле странно, что у него проблемы с почками, а не с кожей. Но врачи заверили меня, что, если не считать почек, он здоров как бык.
Но я всё равно за него волнуюсь. Ничего не могу с собой поделать. Я привязался к этому ворчливому старику.
— Чего ты ждёшь? Что я умру, пока ты будешь пялиться на меня? — Он скрещивает руки на груди и бросает на меня раздражённый взгляд из-под своей кепки дальнобойщика.
Я просто вздыхаю. Тот, кто считает, что со мной сложно иметь дело, пусть попробует помочь Клайду.
— Я жду, когда ты пристегнёшь ремень безопасности.