— Я взрослая девушка. С большим грузовиком. И навыками вождения выше среднего. Можешь нести свою плохую энергию в другое место, Баш.
Его голова резко поднимается, пока Клайд хихикает.
— Плохая энергия?
Я поднимаю подбородок и провожу рукой в его направлении.
— Да. Пора тебе и твоей полностью заблокированной коронной чакре уйти.
Клайд кивает.
— О, ты права. Его коронная чакра в говне.
Баш смотрит с укором на своего друга.
— С чего ты взял, что знаешь что-либо о коронной чакре?
— Гвен рассказала мне о чакрах вчера. Она сказала, что одна связана с просветлением. А ты определённо не ведёшь себя очень просветлённо.
Я моргаю, пока Баш хмурится.
— Что ж, прости меня за то, что я не беру уроки просветления у парня, который верит, что Тупак всё ещё жив.
— Тупак жив…
Баш разражается неверующим смехом, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Вам двоем весело провести время вместе.
Я немного ошеломлена его уходом, но Клайд, кажется, совсем не затронут. Вместо этого он кричит ему вслед:
— Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое! Это поможет поддержать твою коронную чакру!
Баш уходит, не оглядываясь, вышагивая на холодный послеобеденный воздух. Сначала я беспокоюсь, что их перепалка была ссорой, но когда Клайд поворачивается ко мне с широкой ухмылкой, я не так уверена.
— Ладно, пошли делать твои странные растяжки, а потом ту Саваса-как-там-ты-её-назвала. После неё я чувствовал себя намного лучше.
Его слова согревают меня до костей. Знание, что он пришёл, ковыляя, и ушёл, чувствуя себя хотя бы немного лучше, — вот почему я вообще начала преподавать. У меня может не быть высшего образования, и я могу не обустраивать быт и не играть в дом, но я пришла к убеждению, что то, что я делаю, имеет такую же ценность.
— Шавасана? — мягко поправляю я, называя позу отдыха, которой мы закончили вчера.
— Ты говоришь Шавасана, я говорю сон, — бросает он через плечо, направляясь обратно в студию.
И я не могу не рассмеяться, следуя за ним, готовая провести его через мои «странные растяжки» и сон. Я веду его через практику, похожую на вчерашнюю, погружаясь в состояние, где всё моё внимание сосредоточено на дыхании и выравнивании.
За исключением того, что моё внимание не так абсолютно, как обычно.
Потому что мои мысли продолжают возвращаться к Башу.
Глава 10
БАШ
Баш: Три игры. Семь — слишком мало, если ты спросишь меня.
Трипп: Лол. Понимаю. Всё равно отпраздную.
Баш: С кем?
Трипп: Просто с корешами.
Баш: Не с девушкой?
Трипп: Не. Просто пацаны.
Баш: Хорошо повеселиться.
•••
— СЕРЬЁЗНО? ОПЯТЬ ЙОГА?
Клайд топает ногами, разбрызгивая снег по всему полу моего грузовика. Я стискиваю зубы, но ничего не говорю. Я слишком занят самобичеванием за попытку выведать информацию о Гвен у моего собственного сына. Я знаю, что она здесь, но это не значит, что они не вместе. Трипп не подтвердил и не опроверг ничего в сообщении. И неизвестность раздражает меня.
— Приятное ощущение. И, как я всегда говорил: «Если приятно, делай это».
Я смотрю с укором на Клайда. На его лице довольная ухмылка. Клянусь, он иногда ведёт себя как ребёнок.
— Клайд, ты не всегда это говорил. Это песня Sloan.
Он ворчит.
— Хм. Может, это было: «Если это делает тебя счастливым, это не может быть так плохо».
Я вздыхаю и опускаю голову на ладонь. Не стоит говорить ему, что это песня Шерил Кроу.
— Какой бы вариант ни был, тебе стоит последовать моему совету, — говорит он. — Частное занятие йогой пошло бы тебе на пользу.
Качая головой, я отъезжаю и везу его вниз с горы. Тревога нарастает в животе по мере приближения к студии йоги, потому что необходимость видеть Гвен здесь — так близко и всё же так чертовски далеко — это особая форма пытки.
Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое, — поддразнивал Клайд вчера. И всё, о чём я мог думать, было: Я не могу. Не тогда, когда всё фиолетовое напоминает мне о необычном цвете глаз Гвен.
А смотреть на Гвен — значит хотеть того первого свидания, о котором она дразнила меня, того, где я наконец узнаю её полное имя. Прошёл год, и как я ни старался, я не могу отделаться от неё. Или от того, что могло бы быть. Я всё испортил, когда ввёл одну цифру неправильно. И жестокая правда в том, что я не могу действовать, пока мы с Триппом всё ещё пытаемся найти твёрдую почву.
Несправедливость всего этого лишь раздувает постоянную искру ярости, что горит в моей груди с тех пор, как всё перевернулось с ног на голову.