— Ну что? Тебе нравится?
Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.
— Ты идиот, Уэстон.
Он ещё больше оживляется.
— Называть меня идиотом — это твой язык любви, так что я принимаю его. Я тоже тебя люблю, дружище. Береги себя завтра. — Затем, оглядев стол, он поднимает бокал с шампанским и ждёт, пока все последуют его примеру. — За Баша и его почку, — говорит он, когда все поднимают бокалы. — Ты, наверное, самый заботливый засранец из всех, кого я знаю. За тебя и твоё большое доброе чёрное сердце! И за Безумного Клайда!
Я сдаюсь и сейчас усмехаюсь. Уэст способен так измотать парня, и, оглядев стол со всеми моими друзьями, сегодняшними, мне не показалось таким трудным позволить этому веселью просочиться наружу. Остальные смеются, и мы все слегка стучим ободами бокалов в тосте вокруг стола с общим шёпотом: «За Безумного Клайда».
Клайду нужно было рано лечь в больницу для подготовки к операции и не смог быть здесь сегодня вечером. Но завтра утром я полностью намерен сказать ему, что все подняли тост за Безумного Клайда — думаю, он получит от этого настоящее удовольствие.
Гвен и я чокаемся последними, и кажется, что все наблюдают за нами. Я не думаю, что от кого-то ускользнуло, что после месяцев избегания её как чумы, сегодня приглашение исходило от меня.
Я сделал это из вежливости. Это не день рождения в начальной школе. Чёрт, мне сорок лет. Мне не нужно исключать кого-то только потому, что я весь в узлах из-за неё.
Я зрелый, чёрт возьми. Я вполне могу находиться рядом с Гвен. Это приглашение было жестом примирения.
Наши взгляды встречаются и задерживаются. На один удар сердца, затем на второй. Даже когда вокруг нас возникает болтовня, я не могу отвести взгляд.
И хотя Гвен моложе, она не маленькая девочка. Она так же смело держит мой взгляд. Я думал, что, возможно, она злится, стараясь быть вежливой, но втайне питая ко мне обиду.
В конце концов, это я перепутал цифру. Это я не попытался сильнее её разыскать.
Я не знаю, почему они с Триппом расстались. Он никогда не говорил мне, и я, чёрт возьми, не поднимал этот вопрос с Гвен. Но я не могу отделаться от мысли, что я стал причиной и этого краха для неё.
И всё же, глядя на неё сегодня вечером, я не чувствую, что она вообще раздражена мной. Неужели я зря изводил себя в своей голове? Это вертится на кончике моего языка. Спросить её. Просто выпалить это, чтобы я мог перестать мучить себя вопросами.
Но момент ускользает, когда Уэст пододвигает мне кусок торта.
— Чувак. Ты обязан попробовать это. Наша Тэбби-Кэт превзошла себя.
Гвен слегка поджимает губы и произносит второй молчаливый тост, затем отворачивается, чтобы поболтать со Скайлар.
Я наблюдаю за ней, когда подношу бокал к губам, но ставлю его обратно, так и не отпив. Я знаю, что употребление алкоголя перед этой процедурой не рекомендуется. Но я не хотел портить всем веселье. Затем я с сожалением перевожу взгляд на Уэста и его торт.
Он восхитителен.
Но не настолько, чтобы отвлечь мои блуждающие мысли от женщины, сидящей напротив меня.
•••
Как это часто бывает, атмосфера большой компании начинает меня раздражать, а не веселить. Из-за музыки и разговоров становится шумно, а быть в центре внимания — мой худший кошмар.
Есть причина, по которой я держу всё в себе. Есть причина, по которой я построил дом на частной территории. И всё потому, что я люблю покой. Мне нравится проводить время в одиночестве. На самом деле я обычно не чувствую себя таким уж одиноким. Это не идёт мне на пользу в плане свиданий, но большая часть меня вообще избегает этой темы. Особенно учитывая то, что произошло в последний раз, когда я почувствовал искру влечения к женщине.
Тем не менее есть что-то особенное в том, чтобы вернуться домой после долгого отсутствия, развести огонь и насладиться тишиной. Я буду сидеть на балконе и расслабляться. Птицы, озеро, шелест ветра в кронах деревьев — вот как я восстанавливаю силы.
Не потому, что я окружил себя друзьями.
Нет, я делаю это для них. Им это нужно. Они этого хотели, и, как бы мне ни нравилось видеть всех вместе, моя социальная батарейка довольно быстро разряжается.
Возможно, это также как-то связано с тем, что все остальные пьют, в то время как я официально достиг той стадии, когда мне нужно голодать перед операцией.
Я удалился на кухню, чтобы немного передохнуть, а все остальные собрались в гостиной и играют в старую игру «Операция», которую Уэст откопал в подвале «специально для этой вечеринки». Звонок срабатывает гораздо чаще, чем должен, и каждый раз вызывает хохот.