— То, что ты отдал мне почку, не означает, что теперь ты мой босс.
— Слава богу, — ворчит Баш. — Это чертовски пугающая перспектива.
Я прикусываю язык. Мне действительно, действительно не следует смеяться прямо сейчас.
— Ей негде жить. Некуда идти. Ты будешь работать — уедешь, скоро начнётся пожарный сезон. Ты даже не заметишь нас.
Взгляд Баша мечется между нами.
— Негде жить?
Я пожимаю плечами.
— Мне нужно освободить квартиру здесь до конца месяца, и я ещё не построила планы, куда поеду дальше. Я разослала запросы и начала искать в интернете, так что сомневаюсь, что задержусь дольше, чем на месяц или два. Время, вероятно, идеальное, если вам действительно нужен кто-то, чтобы помочь с Клайдом.
Он смотрит на меня так, словно я проблема, которую нужно исправить. И то чувство, от которого я бежала годами — ощущение, что я неудобство, — поднимает свою уродливую голову.
Конечно, Баш не хочет меня в своём доме. Если я остановлюсь и подумаю об этом, это даже несправедливо — просить об этом. Он только что наладил отношения с сыном. Я, живущая в его доме? Красный, блять, флаг.
Так что я говорю себе то, что всегда говорю.
Вперёд, к следующей остановке.
Может, так и должно было случиться.
Когда жизнь даёт тебе лаймы…
— Знаешь что? Всё в порядке. Я, наверное, смогу найти что-то сразу. — Я хлопаю в ладоши, поворачиваясь к Клайду. — Я очень самостоятельна. Я всегда приземляюсь на ноги, и сейчас будет не иначе.
Клайд собирается возразить, но я поднимаю палец, чтобы заткнуть его.
— Ты найдёшь кого-то более подходящего. Я не хочу обременять тебя или Баша…
— Нет. Ты останешься. — Глубокий голос Баша обрывает мою неловкую болтовню, и я замираю. На этом же замирает и Клайд. Со временем мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть на него. Покрасневшие щёки, опущенные уголки губ и скрещенные руки. — Два месяца. Не больше.
Это не столько предложение, сколько приказ. На который я не знаю, как ответить, и у меня нет шанса. Потому что прежде чем я успеваю придумать другие слова, Баш резко кивает и выходит из комнаты, так же эффектно заполняя свои спортивные штаны и сзади.
— Хватит глазеть на его задницу, — шепчет Клайд, заставляя меня отвести взгляд.
— Я не глазею. Я смотрю на его спину.
Он хихикает. Этот седой старик хихикает. Как маленькая девочка.
Мои глаза сужаются, и теперь моя очередь скрестить руки и смотреть на него свысока. С подозрением.
— Тебе больно?
— Мне? Нет. Я под действием большего количества лекарств, чем принимал за всю свою жизнь. Я даже не чувствую своего лица.
Я подозревала раньше, но истина осеняет меня сразу. В лучшем случае, он мутит воду. А в худшем — пытается сыграть в сваху.
— Ты же маленький зачинщик ссор, не так ли?
Губы мужчины дёргаются, и он отмахивается от меня.
— Я просто хрупкий старик, ненадолго задержавшийся в этом мире. Позволь мне получать свои радости, где могу. — Я качаю головой в неверии, и он подмигивает мне. — К тому же, его дерьму не помешает немного встряски.
Глава 14
БАШ
Звонок в дверь, и мне приходится уговаривать себя подойти к ней. Потому что я знаю, кто по ту сторону.
Гвен.
Гвен из аэропорта. Гвен с пляжа. Гвен Триппа. Гвен, о которой Трипп никогда даже не упоминает.
Я фыркаю, отмахиваясь от того, как эта мысль заставляет мой желудок сжиматься, и направляюсь к двери. Пока моя рука обхватывает ручку, я собираюсь с духом, потому что каждый раз, когда я вижу её, это вызывает у меня бурную реакцию всего тела.
Я замираю, как грёбаный подросток. Моё сердце колотится. Ладони становятся влажными. И мне приходится сжимать челюсти, чтобы не вздохнуть, как поражённый мальчишка.
Потому что Гвен не просто чертовски сексуальна. Она добрая. И весёлая. И внимательная. И гибкая.
Откуда я знаю? Потому что я нашёл её аккаунты в социальных сетях. Я не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть на неё, когда очнулся после операции. Живой. Как она и уверяла меня.
И, честно, это чертовски неловко.
Держать себя в руках рядом с ней достаточно сложно, но затем я пошёл и пригласил её жить со мной. Я не слеп к тому, что вытворял Клайд, но не поэтому я сказал «да».
Это то, как она легкомысленно списала себя как обузу. То, как её улыбка исчезла, а аметистовые глаза потускнели. Её тихий голос на пляже, когда она так небрежно упомянула, что ей говорили, что она слишком.
Мне это не понравилось. Не хотел способствовать этому.
Мы едва знаем друг друга, но я знаю, что эта женщина — не обуза. Как она сказала, она самодостаточна. Она приземляется на ноги. И я не хотел быть ещё одним препятствием для неё.