Поэтому я решил вести себя по-взрослому. Хотя, благодаря Гвен Доусон, превращение сожаления и ненависти к себе в эрекцию, похоже, стало моей новой суперсилой.
Я рывком открываю дверь, не переставая думать об этой неприятной мысли, и, как я и предполагал, стоит мне взглянуть на неё, как мир вокруг нас замирает.
— Привет! — Она робко машет рукой. — Извини, что я раньше. Наверное, я ещё не привыкла к тому, как близко друг к другу всё находится в маленьком городке.
Меня внезапно осеняет, что бывшая девушка Триппа переезжает в мой дом, а я не сказал ему. Часть меня думает, что мне следует немедленно написать ему и объясниться. Если он узнает, это будет выглядеть плохо. Но другая часть меня знает, что это лишь временно — месяц или два — и то, чего он не знает, не навредит ему. Не говорить ему кажется… проще.
— Всё в порядке, — выдавливаю я сквозь до неприличия пересохшее горло.
Затем мы просто смотрим друг на друга — я сжимаю дверь так сильно, что костяшки белеют, а она прижимает к себе свою спортивную сумку, словно щит.
Потому что то, что я вечно угрюмый мудак, вероятно, не слишком обнадёживает. Но правда в том, что я не знаю, как себя вести с ней.
Я боюсь, что если я смягчусь хотя бы на йоту, я пересеку границу, которую не следует. Возьму что-то, что мне не принадлежит. Безвозвратно испорчу отношения с сыном, которого всегда хотел. Неважно, что они больше не пара. Это всё равно было бы предательством. Невероятно неподобающим для отца.
Даже просто её присутствие здесь в профессиональном качестве, под одной крышей со мной, — это опасное искушение.
— Баш? Ты в порядке? — осторожно спрашивает она, потому что я всё ещё загораживаю вход, как большой тупой истукан.
Я отступаю в сторону, внутренне ругая себя за то, что я такой грёбаный неловкий, и жестом указываю в открытый дверной проём.
— Да, в порядке. Извини. Проходи. Я покажу тебе твою комнату.
Она сжимает губы и опускает голову, заходя в дом, оглядываясь из-под тяжёлых ресниц. Она замирает, когда получше разглядывает стену из окон, выходящих на балкон с видом на воду.
— Вау. Этот вид, — выдыхает она. — У тебя прекрасный дом.
Я поворачиваюсь к озеру, и в груди вспыхивает искра гордости. Я люблю этот дом. Покупка участка на берегу озера была подарком самому себе. Я жил в трейлере на участке, пока копил, зная, что строительство на каменистом склоне не будет дешёвым.
Наблюдать, как Гвен останавливается и смотрит, чертовски приятно. Эти пухлые губы, слегка приоткрытые. Это впечатлённое выражение, рождающее во мне идеи.
Всё это — сплошные проблемы.
— Ты построил это?
— Во многом. Или многое в интерьере, полагаю.
Она медленно поворачивается, осматривая всё с полным восхищением. Я подхожу ближе и забираю у неё тяжёлую спортивную сумку. Она молча отдаёт её, всё ещё с благоговением оглядывая открытое жилое пространство и высокие потолки.
— Не думаю, что я когда-либо жила в таком красивом доме.
— Нет? — спрашиваю я, перекидывая сумку через плечо и стараясь не пялиться на неё.
— Не-а. Армейский ребёнок. А дома на базе были и близко не такие.
— Мама или папа?
Она наконец поворачивается ко мне.
— В армии? Мой отец.
— Впечатляюще.
Она покачивает головой, словно не совсем согласна с моей оценкой.
— Почти так же впечатляюще, как глубина моих проблем с отцом и фетиш на форму, с которым моё воспитание отправило меня в мир.
Она громко смеётся, а я пытаюсь не подавиться собственной слюной.
— Боже, Гвен.
Её ответный смех лёгок, когда она поднимает одну руку, а другую кладёт на грудь.
— Ваша честь, я лишь говорю правду.
Я качаю головой и отворачиваюсь, чтобы провести её наверх. Такое чувство, будто я иду на эшафот, потому что жизнь под одной крышей с Гвен Доусон наверняка станет моей погибелью.
— Даже эта лестница такая красивая, — замечает она позади меня. — Например, плитка на ступенях? Изгиб перил? Это прекрасно, Баш.
— Спасибо, я сделал их сам. — Я оглядываюсь через плечо, когда поднимаюсь по лестнице, наблюдая, как её изящные пальцы скользят по округлой деревянной отделке на верхней площадке.
Она даже не смотрит в мою сторону, когда размышляет:
— Чёрт возьми, ты, должно быть, мастерски владеешь руками.
Мы замираем во времени, и я наблюдаю, как розовые пятна появляются на её круглых щеках, когда она медленно поворачивает голову в мою сторону. Чёрт, она так хороша, что я даже не могу это вынести.