Я борюсь с желанием ёрзнуть на сиденье, пока её слова висят в кабине моего грузовика. Это комплимент, но я не знаю, что с ним делать. Так что я продолжаю смотреть на дорогу, видя впереди свою подъездную дорожку как портал к свободе и спасению от заточения в маленьком пространстве с этими двумя.
— А, — протягивает Клайд, словно понимание нисходит на него каким-то величественным образом. Затем он ухмыляется мне в зеркало, и я просто знаю, что он вот-вот бросит гранату и метафорически убежит, хихикая. — Так это похоже на то, как он в целом не мил с тобой в попытке быть добрым к своему сыну?
Моя нога инстинктивно ударяет по тормозу от шока, пока я давлюсь абсолютно ничем. Грузовик дёргается и затем продолжает движение, пока я откашливаюсь, чтобы прочистить горло.
Под звук смеха Гвен.
Запрокинув голову, положив руку на свою пышную грудь, смеётся.
Да, это определённо будут долгие пару месяцев.
Глава 15
ГВЕН
— Хорошо, как теперь? — спрашиваю я, отпуская кнопку, которая регулирует угол наклона матраса.
Клайд шевелится, слегка морщась, пока пытается устроиться поудобнее на больничной кровати, которую установили для него дома.
— Моя поясница всё ещё болит от того, что я лежу в одном и том же грёбаном положении всё время. Я знал, что не следовало снимать меня с морфия.
Баш фыркает, прислонившись плечом к дверному косяку временной спальни Клайда.
— Забавно, как небольшая боль так быстро убедила тебя в достоинствах современной медицины.
Я бросаю на него сердитый взгляд.
— Можешь не провоцировать его хотя бы один день? Я знаю, что это твой язык любви или что-то вроде того, но я хочу убедиться, что всё в порядке.
В ответ я получаю лишь раздражённый взгляд. Который я тут же возвращаю. Потому что сейчас я не в настроении для дерьма Баша.
Я уложила подушки за спиной Клайда, будучи почти одержимой идеей подпереть его как раз правильно. С тех пор как я провела его через входную дверь, тяжесть заботы о нём ощущается… тяжёлой. Словно я взяла на себя обязательство заботиться об этом мужчине, к которому я довольно привязалась, и если что-то пойдёт не так, я буду винить себя.
Если я и отличаюсь чем-то, так это строгостью к себе.
Я отступаю и внимательно осматриваю его, прежде чем подсунуть одну дополнительную подушку под его колени, чтобы снять любое лишнее давление с поясницы.
— О, да. Так лучше, думаю. — Усталые глаза Клайда трепетно закрываются, и он погружается назад. Он может иногда быть драматичным, но я вижу напряжение, сопровождающее боль и истощение, на его чертах. Его уже изношенная непогодой кожа выглядит более глубоко морщинистой, чем обычно, хотя цвет, кажется, улучшился всего за пять дней.
— Это чудо, что я пережил столько дней после операции без того, чтобы кто-то подпирал меня каждой подушкой в этом доме.
Я медленно поворачиваюсь, чтобы лицом к Башу, который явно просто не может себя сдержать.
— Хочешь, я поднимусь наверх и устрою тебя тоже? Если ты продолжишь в том же духе, я могу придержать подушку на твоём лице, чтобы это прекратилось.
Баш с трудом сглатывает, продолжая смотреть на меня с укором, но ничего не говорит.
— Осторожнее, — вмешивается Клайд с хриплым хихиканьем, — некоторым нравится такое дерьмо.
Щёки Баша наливаются жаром, пока он бесстрастно наблюдает за нами, в остальном совершенно невозмутимый.
— Нам нужно будет установить некоторые основные правила для этого соглашения. Потому что вы оба меня уже раздражаете.
— Это комплимент, исходящий от него, — конспираторским шёпотом говорит Клайд, наклоняясь ко мне.
Я стараюсь не смеяться, потому что Баш выглядит серьёзным, как перед сердечным приступом, когда снова начинает говорить.
— Я знаю, что такой расклад лучше для всех, поэтому я мирюсь с ним. Я бы ничего не стал менять, но мне это не нравится. Это не какая-то счастливая семейная жизнь. Мы соседи по комнате. Ты занимаешься своими делами. Я буду заниматься своими.
Я изо всех сил стараюсь выглядеть серьёзной, но Баш просто неотразим. Мне хочется поддразнить его, чтобы он улыбнулся.
Я наклоняюсь к Клайду с шёпотом, рассчитанным на публику, достаточно громким, чтобы Баш мог услышать.
— Он иногда напоминает мне Ворчуна Оскара. — Затем я поворачиваюсь обратно к Башу, желая заверить его, что я понимаю. — Мне нравится, насколько ты честен с нами насчёт своих ожиданий и того, что тебе нужно. Чёткое общение сделает совместное использование пространства проще для всех.