Почему на этой двери снаружи замок?
Чёрт бы побрал мой мозг. В последнее время он просто не даёт мне покоя. Как будто все годы, что я работала над тем, чтобы успокоить свой разум, пошли прахом из-за того, что я не могу избавиться от влюблённости. И я достаточно хорошо себя знаю, чтобы понимать, что этот вопрос будет не давать мне покоя. Поэтому вместо того, чтобы заставлять себя не думать об этом, я тихо спрашиваю его:
— Почему на балконной двери снаружи есть замок?
Несколько тактов тишины следуют за моим очень случайным вопросом. Я подглядываю одним глазом за ним, задаваясь вопросом, не задремал ли он за несколько минут тишины.
Хотя это кажется не в характере того, что я о нём знаю. В Баше есть что-то бдительное. Осторожное. И заснуть рядом с кем-то, кто вызывает в нём такое напряжение, как я, было бы просто неестественно. Бей или беги — кажется, я обычно заставляю его хотеть улететь как можно быстрее.
В отличие от него, мне совсем не трудно расслабиться, когда он рядом, несмотря на все подкасты о реальных преступлениях, которые я поглощала. В моей непоколебимой преданности не раздражать его в его собственном доме, я решаю отпустить это. Или хотя бы попытаться.
Я закрываю глаза и кладу подушечку большого пальца на кончик среднего. Я снова дышу, представляя, как плавно стираю беспорядок надписей с белой доски и оставляю позади блестящее, чистое пространство. Позволяя всем моим перепутанным мыслям и чувствам быть стёртыми — если всего на пятнадцать минут. Потому что я знаю, что это заставит меня чувствовать себя лучше.
— Я думал, что у меня будут дети.
Хриплые слова Баша прорезают тишину и останавливают меня на месте. Моя голова медленно поворачивается в его сторону. Я держу остальное тело неподвижным, словно приближаюсь к дикому животному. Беспокоюсь, что могу спугнуть его, если сделаю слишком много слишком скоро.
Я ничего не говорю. Вместо этого я просто слушаю. Даю ему пространство говорить, если он захочет.
И он хочет.
— Когда я строил это место, я думал, что у меня будут дети.
Я сглатываю и мягко киваю.
— Комната, в которой ты живёшь, должна была быть идеальной детской. Скамья. Окно. Я полагал, что к определённому возрасту они тоже захотят выходить на балкон. Но затем я забеспокоился, что, когда они будут маленькими, это может быть небезопасно. Так что я поставил задвижку снаружи, чтобы моя жена или я могли…
Он спотыкается о собственные слова, останавливаясь на середине предложения с раздражённым искривлением губ, прежде чем продолжить.
— Неважно. Я просто подумал, что смогу запирать её снаружи, затем вернуться в свою комнату с общего балкона и не беспокоиться о любопытном малыше, который может выйти.
Всё, что он говорит, имеет такой смысл. За исключением части про жену — мой мозг спотыкается об это слово.
— Я могу снять её, если это вызывает у тебя дискомфорт. Я даже не подумал.
Я оглядываюсь через плечо на прикреплённый к двери металлический кружок. По какой-то причине, эта маленькая деталь кажется монументальной. Это трогательно — думать, что он планировал так далеко вперёд.
— Нет, всё в порядке. Тебе следует оставить её на случай, когда у тебя появятся дети.
Он фыркает на это.
— Думаю, этот корабль, вероятно, уже уплыл.
— Почему?
— Мне сорок, и я холост. И я не уверен, заметила ли ты, но в последнее время я не слишком приятная компания. Мысль о том, чтобы снова окунуться в мир свиданий, утомительна и пугает. Время тикает, и мои варианты сократились.
Варианты. Это мнение раздражает меня, и я не имею на это права. Отодвигая чувство в сторону, я встряхиваю плечами, выпрямляя позвоночник, пока смотрю на освещённую луной воду.
— Мне нравится твоя компания.
— Гвен. — Он вздыхает моё имя, словно я его истощаю, его ладонь проводит по щетинистой челюсти.
— О, хватит постоянно льстить себе. Это утверждение не должно значить больше, чем значит. — Клянусь, я вижу, как у него на щеке мелькает ямочка, так что я продолжаю. — Я просто имела в виду, что меня не отпугивает всё твоё ворчание.
Он наконец смотрит в мою сторону.
— Ворчание?
— Да. Лай и рычание тоже.
— Я теперь собака?
— Большая, тупая, которая слишком долго жила на привязи и забыла, как взаимодействовать? Да. Именно.
Его щека дёргается быстро, один раз, прежде чем разгладиться, и ответный хмык звучит подозрительно похоже на смешок. Я с удовлетворением думаю, что, возможно, подняла ему настроение хотя бы на мгновение. Я пристально наблюдаю за ним, его выражение становится задумчивым, взгляд возвращается к воде.