— Ты оставил меня в той ванной и…
— Гвен, пожалуйста, не надо.
Но я не слушаю.
— Как он говорил о тебе? Как он говорил обо мне? Я сразу же пошла к нему и поставила точку.
— Гвен…
— Я ушла, — говорю я, не останавливаясь. Я хочу, чтобы он знал. Нет, мне нужно, чтобы он знал. — Я не так уж сильно отстала от тебя. Я думала, что смогу тебя догнать. Я пыталась найти тебя...
Он садится и поворачивается ко мне лицом. На его лице читается боль и ярость.
— Гвен. Остановись.
— Той ночью между нами что-то произошло...
— Хватит! — Его резкий голос разносится в ночном воздухе, и я замираю, наблюдая, как он в отчаянии проводит дрожащей ладонью по лицу. — Я не могу с тобой об этом говорить. Не могу.
Широко раскрыв глаза, я просто моргаю в ответ. Он выглядит одновременно страдающим и отчаявшимся. Но его голос не оставляет места для споров. Это не разговор. Это требование. Умоляющий прекратить даже думать о нас.
У меня першит в горле, когда реальность нашей ситуации обрушивается на меня внезапной волной. Она сбивает меня с ног. Резкий укус холодной воды лишает меня тепла, топит мой неиссякаемый оптимизм.
— Ты что, не понимаешь? — умоляет он, упираясь локтями в колени и протягивая ко мне руки, словно умоляя меня понять. — У Триппа могут быть явные недостатки в характере — не буду с тобой спорить, — но он мой сын. И я этого хотел. Может, не так. Но, возможно, это моя единственная возможность хоть немного приблизиться к этому. Мой отец был куском дерьма. Ушёл, не сказав ни слова, и больше не вернулся. Я всегда хотел... Не знаю... исправить эту несправедливость. Когда-нибудь стать лучше. Доказать себе, что, хоть у меня и половина его ДНК, я не он. Вот почему... вот почему ты здесь ради Клайда. По профессиональным причинам и ни по каким другим.
Он тяжело дышит, пронзая меня обжигающим взглядом, от которого я обычно смущаюсь. Сегодня мне просто больно.
— Гвен. Я не могу всё испортить. Я не могу переступить эту черту, как бы мне этого ни хотелось.
Его рассуждения обрушиваются на меня как гром среди ясного неба. Такое ощущение, что весь этот разговор вёл к этому самому моменту. Как будто Вселенная — это адвокат, представляющий дело в суде, который медленно расставляет ловушки, и я угодила прямо в одну из них.
Моё дыхание становится прерывистым, и я сжимаю губы, чтобы ничего не сказать. Потому что что тут скажешь? И я не уверена, что мой голос не дрогнет, если я заговорю. Я обнимаю себя руками, чувствуя, что мне нужно прикрыться, хотя я полностью одета.
Он подается вперед, к моему лицу, и я клянусь, что он вот-вот встанет. Но он резко останавливается и сжимает подлокотники кресла, словно сдерживая себя.
Он больше ничего не предпринимает, и я разочарована больше, чем имею на это право. У меня щиплет в глазах, когда я пытаюсь встать. Бремя ответственности за то, чтобы вести себя зрело в этой ситуации, кажется невыносимо тяжёлым, но я всё равно поднимаюсь на ноги.
Затем я грустно улыбаюсь Башу и шепчу: «Прости», после чего поворачиваюсь и иду обратно в свою комнату.
И он не останавливает меня. Не произносит ни слова.
Внутри меня пробуждается знакомое чувство. То самое, когда я мешаю или недостаточно хороша — когда я в тягость. Я знаю, что это неправда. Я знаю, что он имел в виду не это.
Но я всё равно чувствую обиду.
Я умываюсь, убеждая себя, что влага на моих щеках — это просто вода из-под крана, а затем забираюсь в мягкую, как пух, кровать с тяжёлым сердцем и беспокойными мыслями. Наша ссора не даёт мне уснуть ещё несколько часов. Кажется, я хожу по кругу. Снова и снова прокручиваю в голове все возможные варианты развития наших отношений.
Вся эта неразбериха кажется чудовищно несправедливой. Потому что мне нравится Баш.
Мне правда нравится Баш.
К несчастью для меня, Баш мне нравится настолько, что я держу дистанцию.
Это не должно быть слишком сложно. Я всё равно не собиралась здесь оставаться.
Глава 16
БАШ
Баш: Привет, просто хочу сказать, что у меня всё хорошо. Я дома и быстро восстанавливаюсь.
Трипп: Это лучше, чем мои новости, а именно то, что мы не попали в плей-офф. Я свяжусь с тобой, когда буду в лучшем настроении.
•••
Это вечер отцов в «Роуз Вэлли Элли», и я остался в стороне. Вынужден смотреть и не участвовать, хотя я — один из основателей «Разрушителей мячей».
Но мне всё равно. После пары недель, проведённых в медленном восстановлении, слишком долгого лежания в постели и постоянного уклонения от Гвен в моём собственном доме, мне очень нужен был вечер на улице.