Такой внешний вид должен быть вне закона, — это единственное, о чем я могу думать. Это заставляет меня гадать, действительно ли он собирался встать и подкрепить слова делом.
Но когда он открывает дверь, все мои несбыточные надежды мгновенно и безжалостно гибнут в огне.
Глава 20
БАШ
Я распахиваю парадную дверь, подавляя нарастающее раздражение от того, что какой бы ни был гость, он отрывает меня от Гвен. Они прерывают важный разговор, и я готов послать их к черту.
Но шок парализует меня, когда я оказываюсь лицом к лицу с собственным сыном.
— Трипп, — безразлично произношу я, окидывая взглядом его повседневный наряд: джинсы, простой серый худи и бейсболка.
Он неловко переминается с ноги на ногу, засунув руки в передние карманы джинсов.
— Привет. Прости, что вот так внезапно. Я просто... У меня освободилось расписание, а я знаю, что тебе делали операцию, вот и подумал заскочить проведать.
Я сохраняю бесстрастное выражение лица, скрывая шок от его появления и подбирая слова, отличные от «ты чертовски неудачно выбрал момент».
— Ну, ты же знаешь, как я обещал, — добавляет он для ясности.
— Без предупреждения? — спрашиваю я и тут же подмигиваю, надеясь скрыть нотку обороны в голосе. Потому что меня мгновенно поглощает чувство вины.
Он добродушно усмехается.
— Не знаю, чувак. Так как-то проще получилось. Без лишнего давления и всего такого. Я стараюсь, ладно? Всё думал, что я бы хотел быть рядом с родителями, так что... — Трипп замолкает, пытаясь скрыть смущение. — Я знаю, что мы не особо близки, но... Я могу проведать тебя, да?
Родители. Слово, в которое я не вхожу, и вряд ли заслуживаю его после своего поведения.
— Да, конечно.
Если не считать, что я только что предложил твоей бывшей в следующий раз прийти посмотреть, как я дрочу, так что в любой момент, кроме прямо сейчас?
— Могу я войти? Или, может, сходить куда-нибудь выпить кофе? Не знаю, что тебе удобно. Я снял номер в городе на пару ночей. Подумал, ты, наверное, ещё восстанавливаешься, и хотел сделать всё как можно проще для тебя.
Проще? Нет ничего простого в том, чтобы объяснить ему, что его бывшая живет в моём доме — уже несколько недель — и я не сказал ему об этом, хотя была возможность. Я думаю о Гвен, пьющей кофе на кухне, и мою грудь сжимает. Одна часть меня рада, что он здесь, разговаривает со мной. Другая — в ужасе от необходимости объясняться.
Его широкие, искренние глаза пронзают меня прямо в сердце. Он здесь, он старается. А я, черт возьми, всё снова порчу. Я открываю дверь шире и отступаю в сторону, готовясь дать смутное и неточное объяснение тому, с чем он сейчас столкнется.
— Слушай, ты должен знать, что...
— Ладно, ты слишком затянул... — доносится голос Гвен, и она появляется из-за угла в прихожей, но замирает на полпути, когда её взгляд падает на Триппа.
Блядь.
Трипп застывает на коврике у входной двери, руки бессильно свисают по бокам, пока он разглядывает её.
— Гвен?
Она просто смотрит на него, как олень в свете фар — круглое лицо побледнело, полные губы слегка приоткрыты, даже глаза кажутся бесцветными в этот момент.
— Трипп?
Голова Триппа наклоняется.
— Что ты здесь делаешь?
Его взгляд перескакивает на меня, скорее с недоумением, чем с обвинением.
— Именно это я и собирался тебе объяснить, — начинаю я, желая поскорее всё прояснить. — Гвен случайно оказалась в городе, потому что взяла на себя управление студией йоги, пока владелец был в отъезде. Но потом она познакомилась с Клайдом — человеком, которому я пожертвовал свою почку, — и стала помогать ему с делами, пока он болел. После операции он переехал сюда, чтобы быть поближе к больнице, и она приехала вместе с ним. Чтобы заботиться о нём.
Я делаю вдох, закончив своё долгое, многословное объяснение. Боюсь, оно прозвучало неуклюже. Потому что так и было.
— Прости. — Трипп переводит взгляд между нами, пальцем показывая туда-сюда. — Вы сейчас живете вместе?
— Да. — Гвен отмахивается рукой. — Но почти не пересекаемся. Как корабли в ночи и всё такое. Я просто попросила Баша принести лекарства Клайда из моей машины, чтобы разложить их, и мне стало интересно, почему он так долго.
Я знаю, что она лжет. Но она ничего не выдает, разве что улыбается, возможно, чуть слишком ярко. Потом она обходит нас, словно мы стоим у неё на пути, и тянется к своей связке ключей на стене у прихожей.