— Так чем же ты зарабатываешь на жизнь?
Он проводит языком по зубам, словно раздумывая, стоит ли мне отвечать. Затем, пожав плечами, он отвечает грубоватым голосом.
— Я работаю пожарным с воздуха. Но зимой я...
Я ударяю ладонями по столу и наклоняюсь вперёд, прижимаясь грудью к краю. Его взгляд ненадолго опускается на мою грудь, но я не обращаю на это внимания. У меня чертовски большая грудь, и она постоянно мешает.
— Прости, что? Ты не просто обычный пожарный? Ты летаешь на настоящих самолётах к настоящим пожарам и поливаешь их водой?
— Зависит от пожара. И от стратегии. Иногда это замедлитель горения.
Я чувствую, как краснеют мои щёки, когда я смотрю на него с совершенно новым для меня восхищением.
— Значит, ты у нас герой-герой, — говорю я, откидываясь на спинку стула, чтобы лучше рассмотреть мужчину передо мной.
Бедняга явно чувствует себя неловко из-за похвалы. Готова поспорить, он совсем себя так не воспринимает. Он такой грубоватый и прямолинейный. Готова поспорить, он сейчас скажет, что просто «выполняет свою работу».
— Это текила заставляет тебя преувеличивать.
Я усмехаюсь.
— Ладно, Топ Ган. Уверена, что тот, чей дом был спасён благодаря твоей меткости и огромному набору латунных шариков, назвал бы твой вклад «преувеличенным».
Он фыркает и отводит взгляд.
— Ты умеешь подбирать слова. Это точно.
Я взмахиваю рукой и драматично склоняю голову.
— Спасибо, спасибо. Я пробуду здесь всю ночь. — Я поднимаю голову и подмигиваю ему. — Нет, в буквальном смысле, я здесь застряла.
Его губы трогает тень улыбки, и, боже, я наслаждаюсь этим. Я уверена, что, когда я села, он счёл меня надоедливой, а теперь я пробралась на совершенно другую территорию. И это огромное облегчение, потому что я не могу смириться с тем, что не нравлюсь людям. Именно это гложет меня изнутри и не даёт спать по ночам.
— И чем ты занимаешься, Гвен? Стендапом? Гаданием по рукам?
Я прижимаю язык к щеке.
— Нет. Но у меня был период увлечения таро.
Он закатывает глаза, но в этом движении нет злобы.
— Конечно, был.
Я тихо усмехаюсь и делаю ещё один глоток. Его взгляд снова опускается, но на этот раз на кончик моего языка, который скользит по солёному краю.
— Я инструктор по йоге.
Его глаза расширяются, отрываясь от моего рта.
— В этом есть такой смысл.
В моей голове возникает тот крошечный критический голос, который до боли похож на голос моего отца. «В этом есть такой смысл» можно интерпретировать по-разному, но годы объяснений моих карьерных выборов заставляют всё звучать как скрытые уколы.
Это переводит меня в режим защиты.
— Я действительно хороша в этом, — говорю я, оправдываясь. — У меня сотни часов преподавания. Я тренировалась по всему миру. Я даже работаю по контракту с профессиональными спортивными командами.
Баш кивает, один уверенный наклон его щетинистого подбородка.
— Я имел в виду то, что сказал. Я полностью могу это представить. И я не сомневаюсь, что ты в этом превосходна.
Облегчение опускает мои плечи, и я выпускаю воздух, которого не осознавала, что задерживала.
— Да, нет. Я просто привыкла, что люди… — я замолкаю с лёгким смехом и отвожу взгляд. — Знаешь что? Неважно.
— Нет, скажи мне.
Мой взгляд возвращается к мужчине напротив. К тому, кто наблюдает, слушает. Действительно слушает. Он немного наклонился вперёд, плечи расправлены, внимание приковано ко мне. Словно он на самом деле хочет услышать, что я скажу.
Так что, с пожиманием плеч, я продолжаю.
— Не знаю. Для начала, я не выгляжу так, как люди ожидают от инструктора по йоге.
Его взгляд скользит по моему телу, подбородок опускается, а затем поднимается. И единственное, что я вижу в его глазах, — это оценка.
— Что ты имеешь в виду? Ты выглядишь как инструктор по йоге, на мой взгляд.
Он говорит это так просто и немного смущённо. Это… мило. Освежает.
Я пожимаю плечом, небрежно отыгрывая его ответ.
— Я имела в виду свой размер.
При этом его брови хмурятся. Недоумение превращается в раздражение.
— Люди глупы, — просто ворчит он.
В моей груди разливается приятное тепло, и я сдерживаю улыбку. Затем я продолжаю.
— А потом люди часто гладят меня по голове, когда я рассказываю им, чем занимаюсь. Типа: «Это так мило, но что ты планируешь делать, когда вырастешь?» Или: «А как же университет?» Очень покровительственно. Утомительно постоянно оправдываться за то, что моя работа имеет ценность.