Клайд подозрительно смотрит на меня, а Трипп вмешивается в наш разговор.
— Может, я и не твоя обезьянка, но мне бы очень хотелось стать частью этого цирка.
Он говорит это так приветливо, так непринуждённо. Но я знаю, какой он на самом деле. Я знаю, каким расчётливым он может быть. Я знаю, каким фальшивым он может быть.
Клайд бросает на Триппа злобный взгляд и скрещивает руки на груди, но больше ничего не говорит.
Даже когда Трипп добавляет:
— Может, я мог бы пригласить тебя на обед позже, Гвен? Или на ужин? Перед тем как завтра уеду?
Краем глаза я замечаю, что Баш пугающе неподвижен.
На самом деле, кажется, что все на кухне замирают. Внезапно внимание, обращенное на меня, становится горячим и тяжелым, как будто я хочу что-то снять и убежать.
Все трое мужчин, затаив дыхание, ждут, что я скажу. Я моргаю раз, потом другой, взвешивая, как лучше ответить на его публичную просьбу.
Нет ничего лучше, чем когда твой бывший парень приглашает тебя на свидание на глазах у его отца, с которым ты целовалась всего двенадцать часов назад.
Но прежде чем я успеваю ответить, Баш делает движение. Он с громким стуком роняет чашку в раковину и отталкивается от столешницы. На его руках вздуваются мышцы, сокращаясь в такт с сухожилиями на шее.
Он отряхивает руки, как будто стряхивает с них невидимую грязь, явно пытаясь выглядеть более расслабленным, чем он есть на самом деле.
— Что ж, на этой ноте, — объявляет он, — я отправляюсь в путь. С глаз долой — из сердца вон. Этот травяной пожар на севере Альберты быстро распространяется. Время — деньги, и всё такое. — Он натянуто улыбается, избегая моего взгляда, затем хватает сумку и уходит. Я смотрю, как он выходит из кухни, и моё сердце тяжело опускается к ногам.
Часть меня хочет броситься за ним, заверить его, что здесь ничего не происходит и не произойдёт, но он уходит, не дав мне и слова сказать.
Он даже не оглядывается, унося с собой моё дыхание.
— Я провожу тебя, — говорит Трипп, срываясь с места и ведя отца к входной двери своего дома.
Я слышу, как они обмениваются грубоватыми прощаниями и хлопками по спине, сопровождающими эти мужественные объятия одной рукой. Это заставляет меня задуматься, не первое ли это объятие, которым они по-настоящему обменялись.
Ещё до того, как я слышу, как за Башем закрывается входная дверь, Трипп возвращается на кухню:
— Ну, что скажешь, Гвен? Как насчет обеда?
Боже, я бы хотела, чтобы он прекратил это.
Я спешу в прихожую, не желая, чтобы у Баша сложилось впечатление, будто я снова пойду куда-то с Триппом после всего, что между нами произошло. Завернув за угол, я говорю:
— Знаешь, я на самом деле... — Но дверь захлопывается.
Сильно.
Настолько сильно, что Трипп оборачивается и хмурит брови, глядя туда, где только что стоял Баш, как будто не может понять, что это было.
Я могу думать только о том, что Баш ушёл. У нас так и не было возможности поговорить. Я даже не знаю, как долго его не будет. Внезапно его уход, чтобы направить самолёт в огонь, кажется невероятно опасным.
Внезапно я начинаю скучать по нему.
Внезапно я пожалела, что согласилась на эту работу.
И хотя его здесь нет, я смотрю Триппу в глаза и прямо говорю:
— Думаю, будет лучше, если мы этого не сделаем.
Глава 22
ГВЕН
Гвен: Береги себя там.
•••
— Не стоит смотреть так много новостей. Это раздражает, — заявляет Клайд, входя в гостиную. На этот раз он держался на ногах, что может означать, что ему становится лучше, или же я просто была слишком увлечена телевизором, чтобы заметить его.
В любом случае я чувствую себя вором, пойманным на месте преступления. Инстинктивно я тянусь за пультом и выключаю экран, даже не задумываясь о том, насколько это чертовски странно.
Клайд останавливается и с подозрением смотрит на меня, а затем продолжает идти на кухню. Сегодня утром он явно чувствует себя более комфортно.
— Чёрт, девочка, ты, должно быть, серьёзно относишься к этой чуши.
— Да. Моё тело — храм и всё такое. — Я выдавливаю из себя улыбку и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него через спинку дивана.
Он тянется за кофейником, но снова останавливается.
— Гвен, ты меня пугаешь. Вот каково это — иметь подростка и заставать его за тем, чего делать не следует?
— Я просто интересуюсь, как ты себя чувствуешь. Как ты себя ощущаешь?
Он качает головой и наливает себе чашку дымящегося чёрного кофе.
— Мне кажется, ты переводишь разговор на другую тему.
Я усмехаюсь.