Клайд делает паузу для драматического эффекта или чтобы отхлебнуть кофе — я не знаю точно. Но я точно знаю, что с каждым его предложением у меня в животе завязывается ещё один узел.
— И эти раны трудно залечить. Особенно человеку, который настолько парализован собственными сожалениями. Он застрял. Я вижу это, и готов поспорить, что если бы ты присмотрелась, то тоже бы это увидела. Но когда он встретил тебя? Ты его встряхнула. Это что-то изменило. Это изменило его. И я думаю, что если у тебя хватит сил не сдаваться, то он может смягчиться. Это будет непросто. Но ничто стоящее не даётся легко.
Я закусываю губу, обдумывая слова Клайда.
— Но, Гвен, если ты несерьезна насчет этого парня, тебе стоит уехать сейчас, не откладывая. Найти следующую работу. Продолжать гоняться за своими мечтами. Потому что для него это тяжелее, чем он когда-либо признается.
Тошнота подкатывает к горлу, это сосущее, падающее чувство в животе накатывает резко и сильно. Точно такое же, какое я испытала три дня назад, когда он развернулся и ушёл, ожидая от меня худшего.
Неужели я серьезна насчет него?
Я обдумываю вопрос, но это ненадолго. Да, серьезна. Не просто так я взяла эту работу в городе, не просто так я сразу же отпустила Триппа. И не просто так я сейчас сижу здесь, больная от переживаний за него.
Я не говорю Клайду ничего из этого. Но я киваю.
А затем снова включаю перед ним телевизор, полная решимости увидеть Баша.
Глава 23
БАШ
Я очень, очень устал. Всё тело болит, и настроение паршивое.
Удивительно, но с моим швом всё в порядке. Но моральные и эмоциональные последствия борьбы с таким разрушительным пожаром, как этот, всегда заставляют меня задуматься.
И как бы мне ни было неприятно это признавать, я не был готов взяться за эту работу. По крайней мере, физически. В эмоциональном плане я чертовски сильно этого хотел.
Я распахиваю дверь мотеля и втягиваю в себя глоток очищенного воздуха. Снаружи царит настоящий апокалипсис. Небо уже потемнело, но оно излучает жуткое оранжевое свечение.
Нас вызвали, когда мы раскладывали огнезащитный состав, пытаясь проложить несколько линий в зоне распространения огня.
Но ветер нам не помогал, а поблизости не было естественных источников воды.
Гвен сказала бы, что Вселенная была против нас, и я не думаю, что она была бы неправа — именно так я себя и чувствовал.
Тяжёлый день на работе и гнетущее чувство, что я зря ушёл, не улучшили моё настроение.
Я говорю себе, что поступил по-взрослому. По-правильному. Но обычно, когда я поступаю правильно, внутри у меня всё теплеет и расплывается.
Быть зрелым в глазах Сесилии? Приятно.
Отдать Клайду почку? Приятно.
Помочь Рису установить сигнализацию для Тэбби, пока его не было? Тоже приятно.
Уйти и оставить Гвен на Триппа? Я чертовски ненавижу себя.
Горячий душ, чтобы смыть запах пепла, не улучшает моего настроения. Только когда я плюхаюсь на одну из двуспальных кроватей и беру в руки телефон, мне становится легче.
Потому что на экране имя Гвен. Я провожу пальцем по экрану и открываю сюрприз.
В прошлом мы обменивались сообщениями о Клайде. В основном это были рабочие сообщения.
Но это? Оно не имеет никакого отношения к Клайду и совсем не похоже на рабочее.
Гвен: Привет. Я старалась не надоедать тебе, но мне нужен хоть какой-то знак, что ты жив.
Я перечитал это несколько раз, как будто мои глаза меня обманывали. Я не был уверен, как мы с ней будем взаимодействовать, когда всё будет открыто. Особенно с учётом того, что рядом будет Трипп.
Пригласил её на свидание прямо у меня на глазах.
Я хотел встряхнуть его, сказать, чтобы он не ухаживал за ней только потому, что хочет того, чего не может получить. Может, у меня и не очень хорошо получается строить отношения, но я знаю, что он начал думать о ней только потому, что столкнулся с ней лицом к лицу. Он не смутился и не запнулся — он даже не пытался.
По крайней мере, меня задевает то, как небрежно он с ней обращается. Мне было бы его жаль, если бы я разделял его страдания. Вместо этого он напоминает мне маленького мальчика, который закатывает истерику из-за того, что не может купить в магазине игрушку, которая ему нужна.