Поэтому я скрепя сердцем обещаю себе, что позвоню в нашу ассоциацию профессиональных пожарных и узнаю, есть ли там кто-нибудь, с кем я мог бы поговорить.
Но сначала еда. Я умираю с голоду. Пока я был в отъезде, я тоже плохо питался. Я совсем не заботился о себе.
Спустившись вниз, я слышу болтовню и смех, которых и ожидал, проснувшись сегодня утром. Последние несколько недель перед отъездом я старался не присоединяться к ним, но сегодня мне хочется это сделать.
Гвен и Клайд оживлённо беседуют на кухне. И пока я наблюдаю за тем, как Клайд достаёт из холодильника пакет с сельдереем, я не могу не задаться вопросом, действительно ли ему стало лучше после того, как он немного погрелся на солнышке. Улучшения, даже за те несколько дней, что я отсутствовал, были поразительными.
— Что мы готовим? — спрашиваю я, входя на кухню.
Гвен поворачивается ко мне с ножом в руке, с которого свисают кусочки сырой курицы. Если она и удивлена моим присутствием, то не показывает этого.
— Ты, — говорит она, — ничего не будешь делать. Ты сядешь за стойку и расслабишься. А потом вздремнёшь.
Я вопросительно смотрю на неё.
— Я уже много лет не дремал после полноценного ночного сна. Я не маленький ребёнок.
Гвен даже не смотрит на меня — она просто продолжает нарезать куриную грудку кубиками.
— Что ж, если ты не можешь позаботиться о себе, то мне придётся обращаться с тобой как с маленьким ребёнком. А это значит, что ты поспишь. Твоему организму это нужно.
Клайд наблюдает за нами, прищурившись и переводя взгляд с меня на Гвен и обратно.
— Почему она говорит тебе расслабиться? Я имею в виду, мы все знаем, что тебе нужно расслабиться. Ты напряжён, как рыболовная катушка. Но с каких это пор ты слушаешься её?
Я опускаюсь на табурет у барной стойки и смотрю на Клайда. Каким бы раздражающим он иногда ни был, я должен признать, что он один из моих самых близких друзей. Поэтому я пробую кое-что новое. Я стараюсь не копить всё в себе.
— С тех пор как я перестарался и меня стошнило. Я был немного на взводе, и, думаю, это меня настигло.
Клайд усмехается и берёт нож, чтобы нарезать сельдерей.
— Ты так думаешь?
Я закатываю глаза.
— Я просто говорю как есть, Клайд. Не все из нас пожинают плоды того, что подставляют промежность солнцу.
Он фыркает, ухмыляясь и продолжая нарезать сельдерей.
— Я бы посоветовал тебе попробовать, но ты меня не послушаешь. Ты недостаточно просвещён.
Я качаю головой, недоумевая, как, чёрт возьми, я докатился до того, что обсуждаю свои чувства с городским конспирологом и девушкой, с которой напился в аэропорту.
— Но я скажу тебе, что было бы для тебя хорошо, — продолжает Клайд. — Травка.
Я замираю и смотрю на него, склонив голову набок.
— Травка?
Он опускает подбородок.
— Да. Знаешь… марихуана. Ганджа. Дурь. Травка. Рифер. Мэри Джейн. Не знаю, как вы, дети, называете это сейчас, но это может тебе пригодиться. Это лекарство.
Гвен фыркает и прикрывает рот тыльной стороной ладони.
— Над чем ты смеёшься? — спрашиваю я.
Широко раскрытые глаза устремляются на меня.
— Мэри Джейн. Я уже давно не слышала этого имени. — Она едва может произнести эти слова, не расхохотавшись.
Всё, что я могу сделать, — это моргнуть.
Клайд поворачивается к Гвен.
— Но ты же знаешь, что я прав. Это было бы для него хорошо.
Она поджимает губы и наклоняет голову из стороны в сторону, размышляя. При этом она избегает зрительного контакта. Наконец она пожимает плечами.
— Да, наверное.
— Ага! — Клайд вскидывает руку и тычет в потолок одним из моих самых острых кухонных ножей. — Я прав! — Он указывает ножом на меня. — Тебе, друг мой, просто нужно выкурить косячок, вздремнуть и подумать о том, чтобы немного позагорать.
— Клайд, я никогда не буду загорать топлес.
В ответ я получаю лишь закатывание глаз. Но затем мужчина делает паузу.
— Значит ли это, что ты составишь мне компанию?
Я не могу вспомнить, когда в последний раз курил травку. Конечно, это законно. Конечно, я знаю о её полезных свойствах. Просто я никогда к ней не прибегал. И я не уверен, что Клайду стоит к ней прибегать.
— Клайд, я даже не знаю, можно ли тебе по состоянию здоровья курить травку.
Он отмахивается от меня, как будто я веду себя неразумно в этой ситуации. Полагаю, мне не на что опереться, когда дело доходит до получения разрешения на что-либо.