Я делаю несколько глубоких вдохов, наслаждаясь этим ароматом и ощущением одиночества, которое он вызывает. Вскоре запах марихуаны перебивает запах сосны.
Я бросаю взгляд на Клайда, который сидит в кресле-качалке рядом со мной в своей фирменной кепке, низко надвинутой на лоб, чтобы солнце не светило ему в лицо. Гвен сидит по другую сторону от него. Он прижимает к губам самокрутку, зажатую между большим и указательным пальцами. Он глубоко затягивается, и я вижу, как его глаза закрываются, а из ноздрей валит дым.
Он протягивает сигарету Гвен, и она следует его примеру. С её губ срывается облачко дыма, и она откидывается на спинку кресла. То, как выгибается её спина, и звук, который она издаёт, — это прямой удар по моему члену. Она чувственна, даже не пытаясь быть таковой.
И пока я сижу здесь, в моей голове всплывают воспоминания о том, как я прижимал её к перилам. Мои губы на её губах. Её руки в моих волосах.
Лучше бы я не останавливался.
— Ты не лгал, Клайд. Майя была талантливой женщиной, — заявляет Гвен, пока я пытаюсь унять свой стояк.
Он усмехается.
— Так и есть.
Гвен протягивает мне косяк, и я тянусь через Клайда, чтобы взять его. Я верчу его в руке, нерешительно глядя на него.
По правде говоря, я всегда был педантичным парнем и чувствую себя не в своей тарелке. Тем не менее я достаточно насмотрелся на этих двоих, чтобы повторить их движения.
Я поднимаю косяк и делаю глубокий вдох.
Через несколько секунд я начинаю кашлять, а они смеются. И вскоре я тоже начинаю смеяться.
Клайд вздыхает.
— Майя получила бы настоящее удовольствие, наблюдая за тем, как кто-то, так сильно напряжённый, говорит о своих чувствах и курит её травку. Это сделало бы её счастливой.
— Я живу, чтобы служить, — шучу я, делая ещё одну затяжку — на этот раз без кашля.
— Чёрт, может, после ещё нескольких затяжек ты будешь загорать со своим...
— Клайд, даже не начинай. Майя, может, и прекрасна, но ни о каком «подставлении солнцу» чего бы то ни было речи не идёт.
— А как насчёт того, чтобы подставить солнцу лицо? — предлагает Гвен. — Просто откинься и расслабься. Ты можешь получать витамин D через любой участок кожи. А он очень полезен при подавленном настроении и ослабленном иммунитете.
Клайд что-то ворчит о скорости абсорбции, и это заставляет меня рассмеяться. Плечи трясутся от смеха.
Я делаю ещё одну затяжку, и моё тело расслабляется. По правде говоря, отпускают мышцы, которые не расслаблялись годами.
Так и проходит следующий час. Мы по кругу пускаем маленький косяк, и пока Клайд остаётся прикрытым, я откидываюсь на солнце, позволяя его лучам согревать меня снаружи внутрь. Я получаю свой витамин D подобающим образом.
С закрытыми глазами, с легкой дурью в голове и невесомостью в теле, я позволил себе насладиться моментом с двумя людьми, которые стали самыми неожиданными друзьями.
В конце концов, наша беседа перешла к тому, что мы забрасывали Клайда вопросами, верит ли он в те или иные теории заговора.
— Эй, Клайд, а смерть Элвиса Пресли подстроили?
— Эй, Клайд, а высадку на Луну правительство сфальсифицировало?
— Эй, Клайд, а фторид в воду добавили специально, чтобы люди болели?
— Эй, Клайд, Земля плоская или круглая?
— Эй, Клайд, пирамиды построили египтяне или пришельцы?
На последний вопрос он ответил:
— Конечно, египтяне, но заказчиками были пришельцы.
Нужно ли говорить, что чем дальше мы заходили и чем сильнее нас накрывало, тем больше мы смеялись.
Я смеюсь, пока не начинают болеть скулы. Я смеюсь, пока горло не становится сиплым. Я смеюсь, пока не сводит живот.
Мне весело.
И, боже, это один из лучших дней в моей жизни.
Глава 27
ГВЕН
С тех пор, как Баш вернулся домой, я пребываю в невыносимо прекрасном настроении.
Тот вечер, проведенный рядом с ним, и тот день, когда мы дурачились на крыльце, породили между нами новое чувство товарищества.
Как будто он наконец раскрылся, и теперь я не могу не чувствовать совершенно новый уровень привязанности к нему. К нам. Или, ну, к идее нас.
В тот вечер я не стала искушать судьбу после того, как наблюдала, как Баш курит — впервые, как я полагаю, за последние несколько десятилетий. Когда мы вернулись в дом, он умял миску куриного супа с лапшой, затем свежеиспеченное печенье… а потом ещё и миску чипсов.
После полноценной атаки жора он прошёл до мягкого дивана в гостиной, плюхнулся на него и отрубился. Он проспал три часа, и я знаю это, потому что постоянно проверяла его. Я накрыла его спящую фигуру пледом, с удивлением отмечая, насколько моложе он выглядит во сне, без суровой складки на лбу.