— Думаю, все кофейни уже закрыты.
Она лишь смеётся и ведёт меня к ряду тёмных окон, выходящих в снежную ночь. Я смотрю, как она сбрасывает туфли, садится, скрестив ноги, и кладёт ладони на колени.
Она не подзывает меня к себе, но я всё равно подхожу, заинтригованный этой женщиной и её жаждой жизни. Мне бы не помешало немного этой жажды, и я это знаю — просто не знаю, как её найти. Особенно когда кажется, что последние несколько лет моей жизни были одной большой космической шуткой.
— Что ты делаешь?
— Медитирую. — Я слышу улыбку в её мягком голосе.
— Почему?
— Потому что это может быть так же полезно, как сон. И я не хочу тратить ночь на сон. — Она похлопывает по месту рядом с собой, безмолвно приглашая меня присоединиться.
— Я не особо увлекаюсь медитацией, — ворчу я, но всё же опускаюсь рядом с ней, гадая, что, чёрт возьми, я делаю. Моё колено задевает кончики её пальцев, и я смотрю на её руку, прежде чем отодвинуться, чтобы между нами было несколько сантиметров. Я напряжён как струна и, должно быть, выгляжу как кривой крендель, пытаясь принять ту же позу, что и она. Кажется, я не сидел со скрещенными ногами с начальной школы.
— Хорошо. Тогда просто посиди здесь немного.
Я украдкой бросаю взгляд в её сторону и вижу, что она закрыла глаза, а её губы слегка улыбаются.
— И что делать?
Её улыбка становится шире, но ресницы остаются опущенными, отбрасывая тень на её румяные щеки.
— Ничего.
— Ничего не делать? — Безделье — не моя сильная сторона. Я горжусь тем, что всегда чем-то занят, что у меня всегда есть проект. Чёрт возьми, я мог бы не работать зимой, с тех пор как перестал ездить за границу тушить пожары. У меня достаточно денег, чтобы провести сезон в Мексике, потягивая «Маргариту» на пляже. И всё же я здесь, развиваю подрядный бизнес и подрабатываю в зимние месяцы.
Она выглядывает из ближайшего ко мне глаза.
— Это сложнее, чем кажется.
Я раздражаюсь.
— Я знаю. Это невозможно.
Она вздёргивает подбородок, и её единственный глаз снова закрывается.
— Это возможно. Это полезно для тебя. Но это требует практики. Попробуй очистить свой разум.
Очистить? Я усмехаюсь. Только не после этой недели.
— Это невозможно.
Однако она не реагирует на мои чувства. Вместо этого она говорит:
— Смотри на снег за окном. Наблюдай за тем, как он падает. Возьми одну снежинку и проследи за её полётом. Затем возьми другую. Сделай всё то же самое.
— В чём смысл? — спрашиваю я из чистого любопытства. То, как работает её мозг, — это… освежает. И я хочу узнать об этом больше. Думаю, я бы хотел провести какое-то время в её голове, просто чтобы выбраться из своей.
— Как красиво, правда? Снег. Каждая снежинка имеет свою уникальную форму. Тишина, которую он приносит в мир. Тебе некуда спешить. Ты в безопасности и тебе тепло. Спокойствие. — Она выдыхает последнее слово, её грудь поднимается и опускается.
Спокойствие.
Я поворачиваюсь лицом к окну, обдумывая её слова.
Спокойствие.
Это последнее, что я чувствовал в последнее время. Но, глядя на снег, падающий густо и мягко, я должен признать, что чувствую, как во мне зарождается проблеск спокойствия — мягкий уголок среди всех моих острых углов.
Мой взгляд останавливается на одной снежинке, которая плавно опускается.
Затем на другой.
И ещё на одной.
Я теряю счет тому, сколько падений я наблюдаю, или сколько времени проходит. Я бы не сказал, что в голове у меня пусто, но это... успокаивает. И только Гвен, двигающаяся рядом со мной, отвлекает моё внимание от окна. Она стоит на коленях, наклонившись вперед, упираясь локтями в пол, а ладони подняты вверх, как для молитвы.
— Можешь повторять, если хочешь сделать несколько поз для поднятия энергии.
— Всё в порядке. Полагаю, я травмируюсь, если попробую это сделать.
Она усмехается и продолжает, глубоко дыша, переходя между позами йоги, которые я узнаю, но не смогу назвать.
Я без стеснения наблюдаю за ней. Её тело двигается с непринуждённой грацией, каждый изгиб тела виден как на ладони. Я заставляю себя не пялиться на неё, а вместо этого перевожу взгляд на её пальцы, лежащие на полу, на то, как её светлые волосы ниспадают мягкими волнами, когда она опускает голову. Я чувствую запах её шампуня — розмарин и мята.
Она почти гипнотизирует. Гибкая и женственная. И есть что-то невероятно смелое в том, что она делает это прямо здесь и сейчас, рядом с едва знакомым ей мужчиной.
Ей плевать, что я думаю. И правильно.