— Куда это мы опять едем? — Пока мы лишь движемся прямо за пределы города.
Уголок его рта вздергивается.
— Я тебе не говорил.
— Верно. Но сейчас мог бы.
— Прости, не могу. Это уже не будет сюрпризом.
Я скрещиваю руки и с драматичным надуванием губ откидываюсь на спинку.
Он усмехается. Звук низкий, глубокий, и он словно бархат скользит по моей коже. От этого мне хочется перелезть через центральный подлокотник и устроиться у него на коленях.
— Но хорошая новость в том... — Моё внимание переключается на него, когда он жмет на тормоз и поворачивает руль. —...что мы на месте.
Я отворачиваюсь от него, и взгляд цепляется за подъездную дорожку, на которую мы только что свернули. Справа от нас покосившаяся табличка с выцветшими белыми буквами гласит: «АЭРОДРОМ РОУЗ-ВЭЛЛИ». Я снова смотрю на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как он нажимает кнопку на одном из брелоков, закрепленных на солнцезащитном козырьке.
Теперь ворота открываются.
— Ты везешь меня на авиашоу?
Он улыбается.
— Нет, Гвен. Я везу тебя полетать.
— Что? — это слово вырывается у меня на одном дыхании, а внутри всё замирает от восторга.
— У меня до сих пор есть самолет. Мне как-то надо было налетать часы для практики, и теперь я к нему привязался. Не могу заставить себя его продать, хотя, наверное, стоит. — Он застенчиво пожимает плечами. — Плюс, я люблю с ним возиться, когда выдается время.
Я могу только сидеть с раскрытым ртом, качая головой от изумления.
— Ты везешь меня полетать? — в моём голосе слышно недоверие, и он заставляет его рассмеяться.
— Ладно, хорошо. Рад, что ты не в ужасе.
— В ужасе? Ты шутишь? Это потрясающе! А если я умру? — Я подмигиваю ему. — Что за способ умереть.
Он парирует моими же словами:
— А если выживешь?
Я просто пожимаю плечами, позволяя вызывающей улыбке тронуть мои губы.
— Полагаю, придется придумать новый отличный способ умереть.
Он закатывает глаза, но не может сдержать понимающую усмешку.
По правде говоря, я не могу волноваться меньше. Баш, возможно, самый умелый мужчина на планете — летает на самолетах, мастерит, готовит завтраки, целуется так, будто это искусство. Этот мужчина ни за что не разобьет свой самолет.
Пикап медленно останавливается у безлюдной взлетной полосы. Справа от меня солнечные блики играют на массивном стальном ангаре. Чуть поодаль, в его тени, ютятся несколько небольших служебных построек.
Твердо бросив «Пошли», Баш выпрыгивает из машины и, обогнув капот, оказывается у моей двери. Он открывает её, пока я ещё расстегиваю ремень и тянусь за сумочкой.
Когда он протягивает руку, я ловлю себя на том, что секунду просто смотрю на неё. Мы держались за руки и раньше, но инициатива всегда исходила от меня.
Я вкладываю свою ладонь в его, вздыхая, когда жар его прикосновения охватывает меня, и спрыгиваю из машины, захлопнув за собой дверь. Я не отпускаю его руку. И он тоже не делает ни малейшей попытки высвободить свою.
Вместо этого он ведет меня к небольшой двери в углу ангара, пока я пытаюсь — и безуспешно — не позволять глазам скользить вниз, к его заднице. Его потертые черные джинсы «Levi's», от времени ставшие почти серыми, сидят на нем идеально, от пояса и до самых его фирменных черных ботинок. Надетая на нем коричневая вельветовая куртка с подкладкой из овчины и мягким воротником-стойкой, отогнутым вокруг шеи, — это вопиюще сексуально.
Он входит в ангар с абсолютной уверенностью, и это чертовски притягательно.
— Грег, — окликает он человека в углу, приветственно поднимая руку.
— Рад тебя видеть, — кивает в ответ Грег.
Баш продолжает идти, проводя меня мимо ряда похожих самолетов, пока не останавливается перед одним в самом дальнем углу и с гордостью поворачивается к нему лицом.
Он небольшой, выкрашен в чистый белый цвет с двумя красными полосами вдоль фюзеляжа. Прилив адреналина пронзает меня, когда я осознаю, что сейчас поднимусь в небо на этой металлической коробочке.
Во мне звучит нота беспокойства, но её затмевает всепоглощающее чувство предвкушения.
Словно чувствуя мою бурю эмоций, Баш крепко сжимает мою руку и заглядывает мне в лицо.
— Готова?
Я провожу верхними зубами по нижней губе и решительно киваю.
— Готова, как никогда. Пусть приключение начнется.
Его глаза не отпускают мои, когда он повторяет эти слова.
— Пусть приключение начнется.
А потом я просто стою и таю, наблюдая, как он всё готовит. Я не знаю, что именно он делает, знаю лишь, что делает это с такой непринужденной уверенностью, будто это его вторая натура. В конце концов Грег подходит и раздвигает массивные раздвижные двери ангара, обмениваясь с Башем словами о времени взлета и других технических деталях, которых я не понимаю.