— Гвен, хватит задавать вопросы и расстегни ремни.
Она замирает, брови взлетают к волосам. Её выражение лица говорит: «Я знаю, ты только что не говорил со мной таким тоном». Но затем она опускает глаза и щелкает застежками.
— О-кей, весельчак. — Она снимает наушники, запутывая их в светлых прядях. — Я хотела сказать спасибо за подарок на день рождения, но, полагаю...
Моя рука, сжимающая её бедро, заставляет её замолчать.
— Что? — Она выглядит искренне озадаченной.
Но я — нет. Я достиг своего предела. Я, блять, сорвался. Я поворачиваюсь и хватаю её за талию. Кабина маленькая, так что мне не составляет труда притянуть её к себе.
За считанные секунды я пересаживаю её через небольшой проем между нашими сиденьями, и она оказывается у меня на коленях, сидя верхом. Мои руки обхватывают её талию, а её ладони опускаются на мои плечи.
Мои пальцы пульсируют. Я смотрю, как они впиваются в её талию, и издаю отчаянный стон, когда она осторожно опускается на меня. Мои глаза сужаются, глядя на её джинсы, словно они совершили нечто непростительное. Потому что так и есть. Сам факт их существования.
Я хочу, чтобы Гвен сидела у меня на коленях. И я хочу, чтобы она была голой.
— Что ты делаешь? — тихо говорит она, и мягкое, мятное дуновение каждого слова касается моей щеки.
Я поднимаю лицо к её лицу, пока моё сердце бьется в груди, словно пытаясь вырваться. Я пью её глазами. Соблазнительные губы. Широко раскрытые глаза. Полные щеки.
Идеальная с головы до ног.
— То, что должен был сделать месяцы назад, — вот всё, что я говорю. Затем я сжимаю её затылок, притягиваю её губы к своим и целую её.
Я не встречаю ни капли сопротивления — только шок. А затем — готовность. Её пальцы впиваются в мои волосы, пока я захватываю её рот. Мой язык сплетается с её языком, и поцелуй становится голодным. Её бедра вращаются, и вся моя кровь устремляется вниз. Я вжимаюсь в неё, снова раздраженный присутствием её джинсов. Я серьезно подумываю о том, чтобы сорвать их голыми руками.
Она отстраняется, и её пьянящий взгляд скользит вниз, к моему члену, явно выпирающему сквозь джинсы. Её дыхание становится прерывистым, взгляд скользит обратно вверх по моему телу.
— А как же Трипп?
Я не отвожу от неё взгляд, но протягиваю руку и расстегиваю пуговицу на её джинсах. — Ему придется с этим смириться.
— Да?
— Да. Потому что я никогда не прощу себе, если снова позволю тебе уйти.
С этими словами я опускаю руку ей под джинсы, и мои пальцы скользят по тонкому хлопковому нижнему белью и влажному теплу между её ног.
— О, — стонет она, запрокидывая голову и подаваясь бёдрами вперёд.
Я сгибаю пальцы и прижимаюсь к ней. Дразню её. Легко нахожу её клитор сквозь ткань.
— И это всё? О? — спрашиваю я, обходя её и наблюдая, как румянец поднимается по её груди и шее.
— Да, — говорит она, опуская подбородок и прижимаясь киской к моей руке.
Я убираю руку с понимающей ухмылкой.
— Да, что, Гвен? Мне нужно, чтобы ты сказала это вслух. Потому что я сейчас сорвусь и трахну тебя прямо здесь, в самолёте, но сначала мне нужно знать, что ты этого хочешь.
Она пристально смотрит на меня, а затем наклоняется к моему уху и покусывает мочку.
— Самое время, Руссо, — дразнит она меня своим страстным голосом.
И вот так просто все ставки отменяются.
Я оттягиваю её трусики в сторону и провожу пальцами по её влажному лону, прежде чем ввести два пальца.
— Ты будешь и дальше болтать без умолку, Гвен?
Она вскрикивает, её киска сжимается вокруг моих пальцев.
— Хочешь сыграть в эту игру?
Она прикусывает нижнюю губу.
— Да, хочу.
Я стону. Чёрт, она горячая. Я притягиваю её к себе для ещё одного поцелуя, страстного, быстрого и требовательного, и спускаю её джинсы ниже.
— Хорошо. Потрахай себя моими пальцами и сними этот свитер. Я хочу посмотреть. Меня уже тошнит от того, что эти идеальные сиськи прикрыты.
С понимающей ухмылкой на своих идеальных губах она слегка приподнимает бёдра, а затем снова опускается на мои пальцы. Затем она тянется к подолу своего свитера и одним лёгким движением стягивает его с себя.
Её бёдра снова двигаются, а пышная грудь подпрыгивает, прижимаясь к белому кружеву. Одной рукой она расстегивает застёжку, и бюстгальтер падает на пол.
Я запрокидываю голову и стону: «Чёрт возьми». У неё нежная бледная кожа и женственные изгибы. Я мог бы смотреть на неё часами, растворяясь в этом теле.
— Вот так? — спрашивает она, снова насаживаясь на мои пальцы. Из её тугой киски вырывается поток влаги.