Он расстегивает свой ремень и, прежде чем выйти из машины, указывает на меня.
— Сиди тут. Не лишай меня последнего шанса прикоснуться к тебе, прежде чем мы войдем туда.
Затем он захлопывает дверь, а я жду, потому что никогда не стала бы лишать его этого.
•••
Мы входим в подозрительно тихий дом, скидываем обувь, и тут-то я рада, что Баш меня предупредил, потому что теперь я могу постараться контролировать выражение своего лица.
Я вхожу на кухню, ощущая за спиной его теплое присутствие, подталкивающее меня вперед. Когда я поворачиваю за угол, раздается хор возгласов.
— Сюрприз! — кричат все, выпрямляясь из-за кухонного острова — все, кроме Клайда, который сидит на своём привычном табурете у столешницы и закатывает глаза.
— Идиоты, вы все припарковались на подъездной аллее. Она знала, что вы здесь.
Уэст игриво треплет его по плечу.
— Не будь таким занудой. — А затем: — С днем рождения, Гвен! — и он подходит, чтобы дружески обнять меня.
За ним — Скайлар, Форд и Рози, а также Рис и Табита. Чуть поодаль от них — мрачный Трипп. На кухонном столе — брошенный букет роз и коробочка с браслетом, стоимость которого я предпочла бы не знать.
Он улыбается, но это его фальшивая улыбка. Я не знаю, с какими выходками он столкнулся за время ожидания, но что-то подсказывает мне, что, возможно, было неловко — не потому, что кто-то знает о последних событиях между мной и Башем, а потому, что они знают нашу предысторию.
Напряжение сжимает мою грудь, пока я гадаю, всплывала ли когда-нибудь тема того, как мы познакомились. Трипп не знает. Не то чтобы он спрашивал. Мы не поддерживали связь с тех пор, как я узнала, что Баш — его отец. Но я отчаянно надеюсь, что эта тема не станет предметом разговора на вечеринке.
Это сделало бы всё в миллион раз более неловким, чем сейчас.
Мои тревоги развеиваются, когда остальные друзья бросаются ко мне, обнимают меня, оставляют легкий поцелуй в щеку, хлопают по плечу и поздравляют с днём рождения. Трудно не сиять под их вниманием. Большинство своих дней рождения я проводила одна, в путешествиях или занимаясь чем-то, что наполняет меня, но обычно меня не чествовали.
Однако сегодня всё иначе, и мне это, в общем-то, нравится. Я не собираюсь подходить к Триппу. Не после того, как он вел себя со мной сегодня утром.
По правде говоря, я не понимаю, почему он всё ещё торчит здесь. Я думала, он уехал, и, судя по напряженным плечам Баша и тому, как пульсирует его челюсть от сжатых зубов, он тоже не ожидал, что Трипп вернется.
Интересно, осознал ли он уже все возможные способы, как всё это может пойти наперекосяк, пока стоял и наблюдал, как все обмениваются приветствиями.
Табита, кажется, уловила напряжение и громко хлопает в ладоши, собирая всеобщее внимание и вовсю используя свою харизму шеф-повара.
— Так, ребята, хватит толпиться. Давайте начинать вечеринку.
Я с благодарностью улыбаюсь ей, ценя её чуткость.
После этого она всех организует. Форд берет на себя подбор музыки для вечеринки. Уэст открывает двери на патио, позволяя теплому воздуху смешаться с воздухом в доме, а затем уходит готовить напитки для всех. Рози и Скайлар удаляются на кухню, чтобы составить компанию Табите.
Баш уводит Триппа на крыльцо, и я смотрю им вслед, сопротивляясь желанию последовать за ними и подслушать. Мне так отчаянно хочется знать, о чём они говорят, что я чуть не подпрыгиваю, когда Клайд подходит и толкает меня своим костлявым плечом, выводя из состояния подглядывания.
— Он вернулся где-то через час после вашего отъезда. Сказал, что хочет поговорить с отцом. Я говорил этому мелкому ублюдку убираться, но он не послушал.
Тревога накатывает на меня, я прикусываю губу и киваю, а в голове прокручиваю то, чем мы с Башем занимались, пока Трипп ждал здесь.
Я не знаю, чего ожидать, когда они вернутся на кухню, но Трипп с видом получившего взбучку не был в верхней части моего списка предположений.
Он направляется прямо ко мне, его глаза почти робко поднимаются из-под ресниц. И затем, прямо здесь, в комнате, полной людей, он говорит:
— Гвен, я хочу извиниться за то, как я говорил с тобой сегодня утром. Я перешел все границы, и мне жаль. Это больше не повторится. Я отступаю.
В его тоне слышится напряжение, а в позе — скрытое раздражение, что заставляет меня задуматься, что же такого сказал ему Баш. Я заставляю себя не смотреть в сторону его отца в поисках поддержки. Это было бы слишком очевидно.
И всё это сейчас слишком хрупко, чтобы идти на подобные риски.