— Я уж так и понял. Здесь или куда-то отъехать придётся?
— Можно и здесь. На воздухе, без людей, точно никто не слушает.
Поневоле сосредотачиваюсь ещё сильнее, видя всю степень напряженности Масальского. А вроде не похоже, что проблемы лично у кого то из нас. Тогда что? Жизнь в Новиграде частенько преподносит разного рода сюрпризы. Посмотрим, что стряслось на этот раз. Степ, словно бы собираясь с духом перед тем, как броситься с головой в холодную воду, разглядывает ничем особым не примечательный двор. Рабочее время, а потому разве что детвора да пенсионеры на лавочках, постоянно перемывающие кости всем подряд. Долбаное сарафанное радио, от которого реально нет никакого спасения. Безвредное по большому счёту, но принимать во внимание всё едино стоит. Слухи, сплетни, раздуваемая до невообразимых габаритов и до неузнаваемости любая заинтересовавшая их мелочь.
— Так что стряслось, Степ?
— Кардана пытались убить. Чуть ли не на выходе из СИЗО и милиция наша к этому отношение имела.
— Вот оно как, — не сказать, что я сильно удивился, но новость действительно была из разряда серьёзных и убойнейших. — Уже удалось узнать про общие расклады?
Масальскому и впрямь кое-что удалось. Не прямо, разумеется, а косвенно, благо его связи в воровском мире никуда не делись и продолжали работать. А имея эти самые связи плюс пользуясь изрядной продажностью многих урок — по отдельным фрагментам восстанавливалась и общая картина.
— Трупешники, значит, из числа абреков Окулиста оказались? Ай да Башня, ай да любитель чужими руками жар загребать,- покачал я головой, отдавая должное нехитрой затее заезжего коронованного вора. — И что ему за это всё пообещали? Наверняка часть бизнеса Кардана, который удастся отжать по итогам?
— Обещали то ему многое, но «воры» не любят делиться. И рассчитывали, что оставшийся в живых Рыжий покусает Окулиста так, что тот уже будет не так опасен. А два ослабленных конкурента… С ними можно торговаться. Кому-то обещать просто жизнь, кому-то помощь. «Воры» любят такие вот сети плести. Привыкли за долгие годы. Силу сами проявлять не очень умеют, а слабостью пользоваться… Ты и сам понимаешь, Итальянец.
— И менты.
— Менты, — эхом отозвался собеседник. — Раскусили фокусы Рыжего, но не просто, а решили свою партию сыграть. Поставили на тех, кого знают, кого не опасаются. Только не думаю, что ожидали ход Башни с привлечением Окулиста и его стрелков. Эти, если начнут, их жёстко останавливать надо. Сами они утихнуть не в состоянии, только через кровь и с десяток трупов. Самое малое с десяток.
— Понятненько…
— И что тебе понятно то? — огрызнулся Степ. — Опять решил что-то замутить?
Как мало надо времени человеку из числа умеющих «читать лица», чтобы уловить истинный душевный порыв. В том случае, разумеется, если его особо и скрывать не намерены. Я не скрывал, да и к чему?
— Чего больше всего боялся канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк?
— Не историк.
— Так и я по образованию ни разу не он, — не принял с аргумент Масальского. — Впрочем, вокруг да около ходить не собираюсь. Великий дипломат боялся так называемого кошмара коалиций. Ведь в подобного рода фокусах толком и не понять, кто, с кем и против кого дружить собирается. Относительно крепости этой самой дружбы тоже ни черта не ясно, да и готовность разорвать имеющиеся связи и организовать новые забывать категорически нельзя. Понимаешь, какая связь с нашей нынешней ситуацией?
— «Воры», особенно Башня, Окулист и остатки таджиков теперь под Аксакалом ходящих, — вперёд каталы изрёк Призрак. — Не союз, а кошмарная коалиция, где все разные, все как крысы в мешке. Писк, укусы… Непонятно, кто, кого и когда съест. Но что съест — это нет сомнений. И Кардан, он с Рыжим одно целое. Мозг с хитростью у одного, решительность и сила у другого. Они поняли, кто против них. А кто за них, пока не знают. Ищут.
Разговорился Призрак, такое с ним не так уж часто бывает. Зато целиком по делу. Ни слова лишнего не прозвучало.
— Кардан залёг где-то, — достав из внутреннего кармана уже знакомую мне серебряную фляжку. Масальский отпил пару глотков. Затем покачал ту, прислушиваясь к бульканью содержимого и, после некоторых раздумий, убрал обратно, не забыв завинтить крышку. — После покушения станет осторожным, а Рыжий и вовсе только по телефону о себе знать давать будет. Он очень не любит, когда в него стреляют, испытал уже… это удовольствие.
— Никто не любит. Однако, cui fatum e furca est pendere, haud mergitur unda. Я, конечно, не верю в это все — про судьбу повешенного и его предварительный иммунитет к утоплению. Вместе с тем, доводить осторожность до крайности тоже не вариант. Хотелось бы и с Рыжим пообщаться. Телефон — это крайний случай, там многое придётся фильтровать, дабы кто чего лишнего не услышал.
— Понимаю тебя. Итальянец. Но Фиму сложно переделать.
— Кардан… Он нам нужен, — слегка надавил я. — Если дадим его скушать, следующими кушать будут и нас. Или не следующими, а несколько позже. Связка воры-кавказцы-милиция станет воистину ядерной смесью. Она уничтожит все вокруг. Правда, потом и друг друга рвать на куски будут, но это уже нам будет не шибко важно. Или важно, но уже не так. Беглецы в лучшем случае, трупы в более вероятном.
— Тоску нагоняешь. До нас никому из них дела нет.
— Пока нет. А если будет? Новое казино и прочее — это ли не повод начать не просто присматриваться, а облизываться с каннибальским причмокиванием?
Опять Степ за фляжкой потянулся. Видать, зря убирал. Ох и не хочется ему ещё больше расширять «зону игры». Только, как в том пошловатом анекдоте: «А придётся!»
— Уязвимые места «воров», от которых они в принципе избавиться не в состоянии. Отсутствие в Новиграде корней у этнических группировок. Уже имеющиеся конфликты между всеми тремя явными как бы участниками «кошмарной коалиции». Да и про четвёртого, тайного, забывать никак нельзя. У носителей погон много возможностей, но и ограничений хватает. Пока они по своему закону живут и за рамки не заходят — это одно. А вот если по старосоветскому беспределу жить хотят и беспредела нового добавляют — тут уж совсем другая карта пойдёт. Ты ведь опытный катала, знаешь, в чём отличие между тебе подобными и шулерами позорными.
— Ты намекаешь…
— Агась. Шулера то нынче не мы, а они. Шулеров же канделябром по голове бьют. Коль не помогает, так и руки ломают, а пальцы так и вовсе в крошево. Тогда не то чтоб искушений, самой возможности мухлевать больше не образуется.
Намёки были даны, причём прозрачные такие… для Степа, который на нехватку мозга не жаловался. Про Призрака тем более не говорю, он подобные вещи с ходу улавливал, да и в курсе много был ещё до нынешнего разговора. Много, но не всего, поскольку полностью раскрывать карты я предпочитал лишь в самый подходящий момент. Он же… ещё не наступил.
Музыка, доносящаяся из салона авто, на котором приехал Степ… не раздражала. Вроде бы и сборник шансона, но хорошего, не лагерного. Новиков, Цыганова. Вечно и неизменно любимый многими Высоцкий. Нельзя было не отметить имеющийся у союзника вкус, в том числе и к хорошей музыке.
— Одного уж нет, но два других явно только на взлёте. Разгон берут.
— А? Понял, Итальянец. Ты о прекрасном. Люблю музыку, а вот плейеры эти, чтоб в ушах всякая гадость на проводах торчала, терпеть ненавижу.
— Странно. Мне так норм.
— Поколения у нас с тобой разные. Я новое понимаю, но не всегда принимаю. И для себя тоже. А ты вот он, молодой да ранний.
— Молодость, она со временем проходит, но о ней постоянно жалеешь.
Кивает Масальский, словно бы погрузившись в мысли, наверняка о собственной молодости, ну да это уже исключительно его дело. Сейчас не прошлое интересует, настоящее. Особенно наши теперешние действия, которые должны последовать незамедлительно, желательно и вовсе до встречи с Карданом.
— «Воры» или «кавказцы» Окулиста, вот в чём главный вопрос? Кто сейчас более уязвим, кого можно укусить быстро, болезненно и с меньшим риском в процессе?
— Надо собирать информацию, думать. Большой объём, Итальянец.
— А мы сейчас его резко сузим до трёх узких и очень интересных секторов. Воры — это общак и их однозначно существующие связи с ментами, на бумаге оформленные и в тайных закромах оперов лежащие. Окулист… У него и его соплеменников есть одно очень болезненное место — финансы. Те самые, которые они активно выкачивают через расчётно-кассовые центры Центробанка при помощи фальшивых платёжных документов, авизо. У нас тут не столица, даже не Питер, но всё едино плодородное пастбище для этих барашков. Ну как, теперь можно прокачивать ситуацию?