— О, святая Родительница, этого не может быть, — потрясенно прошептал он и попятился, все так же опираясь на свою трость.
— Вы меня знаете, ведь так? — спросила я, медленно следуя за ним. Не хватало еще, чтобы он упал и ударился головой.
— Знаю? — переспросил он и усмехнулся. — Ты у меня на руках родилась.
Я вздрогнула. Неужели он ее знает?
Хозяин дома, который незаметно взял себя в руки, обогнул меня и закрыл входную дверь. Потом прикоснулся к моему плечу, что, впрочем, было очень рискованно. С моими-то рефлексами. А как только я сфокусировала взгляд на сморщенном лице, он мягко произнес:
— Это долгая история, чай хочешь?
Я кивнула на автомате и последовала за стариком, попутно осматривая довольно светлый дом. Я много видела, когда воровала для мафии, но в таких скромных жилищах бывать не доводилось. Стены, не слишком ровны, были покрашены в белый цвет, правда поняла это я только по небольшому чистому участку у потолка. На окнах кружевные занавески, которые давно пора выкинуть, но почему-то этого никто не делал. Такое ощущение, что держит их только обильная паутина, которая была везде. Но на подоконниках имелись растения в горшках, и это делало помещение довольно уютным.
Мы оказались в небольшой гостиной и, предложив мне устроиться, хозяин дома ушел в кухню. Тут же услышала, как включили газовую плиту. М-да, у него тут все старое, как и он сам. Хотя, чему я удивляюсь. Зачем ему в деревне суперсовременная техника?
Я вернулась к осматриванию помещения, где меня оставили.
В углу стоял исторический комод коричневого цвета. По всему его виду можно сказать, досталось этой мебели. На нем расположился ящик со стеклом спереди. Для чего он, я так и не поняла. Но, видать дорого хозяину, раз поставил на видном месте. И пыли на нем не было, значит ухаживал.
На противоположной стене висело зеркало в тяжелой, золоченой раме. Но, то, что никакой материальной ценности оно не носит, я поняла, стоило внимательно приглядеться. Сеть мелких трещин испещрила некогда гладкую поверхность, а древесная моль не побрезгала даже крашеным деревом.
Вскоре появился Дайруш с подносом, на котором кроме двух чашек было блюдце с печеньем. Правда есть не хотелось, но я встала и помогла человеку, который располагал нужными мне ответами. А положив поднос на небольшой и на удивление чистый столик, я взяла одну и откусила кусочек, попутно отметив, что они вкусные. Но это меня не отвлекло от главного и я, ожидающе посмотрела в выцветшие глаза ветеринара.
— Как вчера помню тот день, когда ко мне пришла Виолета, — начал он, погружаясь в воспоминания, — ты, кстати, очень похожа на нее.
Я ничего не сказала. Взяла чашку и глотнула обжигающего напитка и снова посмотрела на рассказчика, ожидая продолжения. Оно и последовало.
— Молодая, всего семнадцать лет, а уже с большим сроком беременности, она сказала, что от кого-то скрывается и в больницу обратиться боится.
— Почему она пришла к тебе? — уточнила я.
— Ее направил мой старый друг, Сойрен, — вздохнул старик, — лучший контрабандист нашего времени, жаль, такие как он, долго не живут. Но девушку я не прогнал и до самых родов она жила здесь.
— А потом она оставила свою дочь у дверей приюта и вернулась к своим делам? — предположила я, на что получила взгляд полный укора.
— Она бы тебя никогда не бросила, — произнес дед, и мне вдруг показалось, что он едва сдерживает слезы.
«Да нет, не может быть» — отвергла я эту абсурдную мысль.
— Тогда где она? — спросила я, чувствуя, что начинаю злиться.
— Умерла в ту ночь, когда ты родилась.
Вроде бы ничего не произошло. День все такой же яркий, солнечный. За окном все так же чирикают птички. Где-то вдалеке замычала корова. Залаяла собака.
А для меня, будто весь мир рухнул. Нет, я не плакала. Давно поняла, что слезы, это признак слабости. А это для меня роскошь. Но, сердце вдруг сжалось в непонятной тоске. Тоске, которую я еще в раннем детстве похоронила в самом темном уголке своей грязной души. А сейчас она вдруг вырвалась и захватила власть надо мной.
Так, нужно срочно брать себя в руки.
— Как… умерла? — пролепетала я еле слышно. Но, похоже, у старого доктора по зверью слух отменный, так как мои слова были услышаны.
— Она была слишком молода для родов и… не выдержала, — произнес он, после небольшой паузы.
— Где ее могила? — сглотнув, спросила я, так как должна была удостовериться, что это именно она, моя мать.
— Неопознанные или никому не нужные тела сжигают, ты это прекрасно знаешь, — вдруг услышала я.