— Подожди, — остановил он слишком нетерпеливую супругу, — у меня к тебе еще кое-что.
Я захотела встать и уйти, но любопытство опять победило. И я машинально вернулась на место.
— Сегодня я виделся с твоим отцом, — начал он, а я насторожилась, — он отдал мне вот это.
На стол легла небольшая папка.
— Что это? — смутные подозрения промелькнули в голове, но я все же спросила.
— Это вся информация, которую смогли собрать о тебе, — глядя на меня в упор, медленно произнес этот беловолосый тип.
— И что ты там нашел? — самой вдруг интересно стало, что же там они нарыли. Себя-то я знаю, но мало ли, а вдруг что-то новое узнали. Всегда нужно быть в курсе последних событий. Раз не могу ничего узнать от друзей, буду делать вид, что покорилась.
Он демонстративно раскрыл папку и начал читать вслух:
— Характеристика из приюта святой Родительницы, — он посмотрел на мою реакцию и продолжил: — «Неуправляемая, не поддается воспитанию». Хм, — протянул он, перекладывая лист. — Дальше, средняя школа имени святой Родительницы: «Организованная преступница, к ней не могут подобраться даже стражи порядка и почему-то не арестовывают, стоит назвать ее имя.
Супруг присвистнул. Потом снова посмотрела на меня. Правда эта игра в гляделки начала потихоньку поднадоедать.
Раздались легкие шаги. Мы, как по команде обернулись в сторону двери. Там стоял мужчина с желтыми волосами. Они действительно лимонно-желтые были. Даже усы, брови и ресницы. Он остановился в середине дверного проема и удивленно произнес:
— Поверить не могу, это правда!
— Что ты здесь делаешь? — не слишком вежливо спросил Сайфар.
— Друг мой, — он совсем не обиделся на прием и приблизился к столу, — до меня дошли некоторые слухи.
— Неправда все, — не смогла смолчать я, и вставила свои пять копеек.
— Верю, — он ухмыльнулся, — а вы, значит, и есть та самая Александра?
— Я ее близнец, — не смогла не улыбнуться в ответ, ведь он мне ничего пока не сделал, а значит заигрывать можно. И я бы продолжила, если бы не услышала звон разбитого стекла.
Удивленно посмотрела на источник звука и обнаружила мужа, сжимающего осколки некогда красивого стакана. Он что, ревнует? Эта мысль показалась мне настолько абсурдной, что чуть расхохоталась. Но обстановка к этому не располагала, поэтому я, как всегда, подавила в себе это.
— Дружище, ты чего? — обратился к нему гость, который все еще не представился.
— Отойди от нее, пока я не надрал тебе задницу, — вдруг угрожающе прорычал он, и я вскочила на ноги.
— Прекратил, немедленно, — закричала я, не обращая внимания на посторонних, — я не твоя, чтобы ты распоряжался мною.
— Моя, — вперив в меня свой тяжелый взгляд, припечатал он, — по закону, моя.
Я сдалась. Аргумент тут железобетонный. Но все же заозиралась в поисках чего-нибудь тяжелого.
Но потом схватила со стола стакан и бросила на пол. Осколки полетели в разные стороны, но этого мне показалось мало, и схватила свою папку с желанием ее порвать, но в последний момент передумала и, спрятав ее подмышкой, гордо покинула кухню. Пусть разбираются без меня, петухи недоделанные.
Я настолько разозлилась, что не заметила, как вошла в спальню, единственный мой островок спокойствия. Правда, при одном только взгляде на постель, как буря эмоций снова всколыхнулась во мне. Срочно захотелось действий. И я, бросив папку на прикроватный столик, стремительным шагом направилась в спортзал. Это единственное место, где я смогу выпустить пар, не причинив при этом никому вреда.
Боксерская груша оказалась на месте. Вот только не к ней я направилась, так как знала, что контроля как такового у меня сейчас нет. Мой взгляд остановился на тяжелых гантелях. То, что нужно.
Скинув рубашку мужа, я взяла в обе руки по одной и начала методично их поднимать и отпускать. Но это не отвлекало от возмутительных мыслей, что он посмел это сделать. Показать свою принадлежность и вот так оскорбить при посторонних. Может он его друг, но меня не касается, как они общаются. Я даже не заметила как увеличила темп, даже не чувствуя, своих конечностей.
Проклиная его всеми известными мне ругательствами, я даже не заметила, как в помещении появился кто-то.
— Какие страсти, — восторженно произнес тот самый рентианец, с лимонно-желтой шевелюрой.
— Выйдите! — настроение у меня было паршивое, поэтому единственное желание было, это набить морду собственному супругу.